Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 23 – Ао Морита

Момока любовно разглядывала мои гостинцы. Кажется, я находил своеобразный шарм в том, как эта возвышенная красавица фанатела по рок-группе.

Потом мы все втроем сели играть. Я к такому развитию событий не подготовился, поэтому контроллер мне одолжила Хосино. Приставку подключили к телевизору и вывели изображение на большой экран. Наверное, в общей палате этот номер бы не прошел, а так – я даже забыл, что мы вообще в больнице.

— Спасибо, что пришли. Сэяма-кун, заглядывай еще!

Я не заметил, как пролетело время, а между тем медсестры уже начали разносить по палатам ужин. Мы стали спешно собираться, чтобы не мешать, хотя Хосино заметно помрачнела. Я уже понял, что Момока ей как сестра. Хосино капризничала, как маленькая, зная, что старшая на нее не обидится, но при этом без лишних слов открыла бутылку, с которой мучилась Момока. Ну вылитые сестры – и лучшие подруги.

— Обязательно, – пообещал я.

Мы попрощались и ушли.

— Правда, она классная? – с гордостью спросила Хосино, пока мы ждали автобус.

— Да, хорошая.

— Я завтра опять к ней в гости. Ты со мной?

— Пас, наверное. Нехорошо два дня подряд навязываться, так что я лучше в другой раз.

— Да ладно тебе… Но я и послезавтра к ней загляну, и послепослезавтра, да и на следующей неделе. Так что присоединяйся, как надумаешь.

Ничего себе, провести все лето в палате у подруги! Неужели настолько тошно дома? Я даже хотел спросить, но вспомнил, как она ушла от вопроса про братьев и сестер, поэтому не стал.

— И про кружок я не забыла! Еще напишу по этому поводу.

— Ага, ладно, – согласился я, и тут как раз подъехал автобус.

Хосино запрыгнула на подножку и направилась к задним сиденьям. Я устроился по соседству.

Я не собирался подглядывать, но взгляд сам собой скользнул по телефону, который девушка держала в руках, и я краем глаза увидел на экране: «Во сколько ты будешь? Приезжай поскорее».

Так мог написать любой заботливый родитель. Но Хосино тут же скисла. Тихонько вздохнула и погасила экран, не ответив. Может, у нее с родными такие же натянутые отношения, как у меня с отцом. В нашем возрасте это вообще обычное дело. И все же мне показалось, что ее гложет что-то серьезное.

— Мм? Ты чего? – удивилась Хосино, заметив, видимо, мой взгляд.

Я сделал вид, будто ничего не заметил, и только покачал головой:

— Все нормально.

— Ну ладно, – отстраненно отозвалась она и отвернулась к окну.

На часах стрелки подходили к половине седьмого. Подруга снова тихонько вздохнула. Мне почему-то вспомнилось короткое «Вот бы исчезнуть» из ее «Тетради слез».

Всего три словечка – но они не выходили у меня из головы, даже когда я вернулся домой.

⁂

Я разобрался с домашкой в первую же неделю каникул. Не потому, что хотел скорее освободить побольше времени для других дел, – просто я вообще привык не откладывать дела на потом. Наверное, разбивать большое задание на маленькие части тоже хорошо, но что, если, скажем, посреди каникул заболеешь? А тех, кто до последнего откладывает обязаловку и потом корпит над ней впопыхах, мне никогда не понять.

В тот день я с самого утра собрался, переоделся в школьную форму и ушел.

Хосино написала накануне, что завтра, мол, заседание кружка, и велела в девять уже приезжать в школу. За неимением других планов я подчинился и вышел ровно так, чтобы успеть к назначенному времени.