Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 31 – Ао Морита

— Сегодня один?

— Да. Так это правда? Хосино правда чуть не покончила с собой?

Я долго колебался, стоит ли сразу переходить к сути дела, но, как только оказался лицом к лицу с сэмпаем, не смог промолчать.

— Присядь, – пригласила она, и я устроился на табуретке у койки.

— Так… Так Хосино правда?..

— Ага, подожди минутку.

Момока взяла телефон и стала там что-то искать. Я молча следил за собеседницей, пока она не пробормотала:

— Нашла.

Затем она показала мне экран. На фотографии я увидел двух девочек в школьной форме, похожих друг на друга как две капли воды. Поначалу я опешил: «Как это – две Хосино?» – но тут же сообразил, что они близнецы. От неожиданности я потерял дар речи.

— Вот Судзуна, а это Юдзуна, ее старшая сестра-близнец. Фотка времен восьмого класса. Мы живем по соседству, поэтому я знаю их с детства.

— Ого! Я и не знал, что у Хосино есть сестра.

Я же спрашивал о семье, только она не ответила. И мне не давало покоя, почему Хосино проигнорировала тот мой вопрос.

— Уже нет.

— В… каком смысле?

— Она погибла. Осенью того же года.

— А? – только и смог выдавить я.

Момока продолжала:

— Судзуну в средней школе травили одноклассники. Я училась в другой школе, так что не знаю за что, но они заходили очень далеко. – На этом месте девушке пришлось перевести дух. То ли плохо себя чувствовала, то ли ей тяжело давался рассказ, но она поморщилась. – Юдзуна за нее вступилась, и тогда издевательства перекинулись на нее, но только ни я, ни Судзуна этого вовремя не заметили. А потом было уже поздно…

— Она… покончила с собой?

Ответом мне послужила одинокая слезинка, которая скатилась по щеке Момоки. Я протянул ей носовой платок.

— Спасибо. – Девушка вытерла глаза.

Обычно я не носил с собой ничего такого, но на «Слезном вечере» нам порекомендовали всегда иметь под рукой платок или салфетку, чтобы мы могли плакать в любое время и в любом месте, и я последовал совету.

Только тихое щелканье моих наручных часов нарушало тишину в палате. Я молча ждал, что же сэмпай скажет дальше. Время от времени промакивая лицо платком, она неспешно рассказала мне, какую жизнь прожила наша общая подруга.

Юдзуна, ее старшая сестра, всегда и училась получше, и к тому же талантливо играла на фортепиано. Даже в конкурсах побеждала, подавала большие надежды. А вот младшей близняшке никаких особых дарований не досталось: оценки ниже среднего, ни какого-то выдающегося музыкального слуха, ни спортивности. Их часто сравнивали, но Судзуна все равно не унывала и просто гордилась старшей звездочкой. Всегда повторяла, что она «просто младшая».

Когда гнев одноклассников перешел на Юдзуну, та ни словом, ни жестом этого не выдала: вела себя как обычно. Даже когда сестра и подруга заметили, что что-то не так, она притворялась, будто ей все равно, пока однажды не сломалась.

В предсмертной записке было только: «Я больше не могу. Простите».

После гибели старшей дочери их мать тронулась умом, а отец, будучи не в силах это терпеть, ушел из дома. Семьи не стало. Сейчас Хосино жила вдвоем с матерью.

Та души не чаяла в старшей, поэтому младшей дочери частенько перепадало: «Это из-за тебя Юдзуны больше нет!», «Это из-за тебя отец ушел!».

Со временем обе эти мысли накрепко въелись в душу Хосино. Она, видимо, вбила себе в голову, что недостойна жизни, и задумала покончить с собой в годовщину смерти сестры. Первая попытка не удалась, от второй – еще год спустя – ее вовремя отговорили.