Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 59 – Ао Морита

Когда я наконец осмелился поднять голову, Хосино смотрела на меня с печалью:

— Это тебя мама с Момокой-тян подговорили?

— А? – растерялся я от неожиданного вопроса.

Подозрительные глаза Хосино чуть блестели.

— Ты ведь просто пытаешься отговорить меня от самоубийства? Они тебя попросили признаться в любви, и ты согласился, так?

— Нет, неправда…

— Да не пересиливай себя. Вообще выбрось из головы, со мной все будет в порядке, – бесцветным голосом заверила Хосино, и по ее щекам скатились слезы.

Она схватила сумку и вышла.

Я вскочил, чтобы броситься за ней, но так больно стукнулся коленкой о парту, что осел на пол. Когда все же дохромал до коридора, девушки уже и след простыл.

Неудивительно, что она не поверила. Надо было смотреть ей в глаза и вложить в слова больше жара. А мой лепет никого бы не убедил в искренности моих чувств. Но я впервые признавался в любви и не знал, как правильно.

Когда я ушел из школы, то попытался позвонить Хосино, но она не взяла трубку. Я поискал ее в любимых книжных и видеопрокатах – тщетно. Заглянул напоследок к Момоке, но и там подругу не застал.

Сама сэмпай спала. Я не захотел ее будить, присел на табуреточку и вздохнул.

Главная битва моей жизни и первое признание в любви обернулись полным крахом. Момока доверила мне лучшую подругу, а я оказался бессилен.

— Что же теперь делать? – спросил я, прекрасно понимая, что мне никто не ответит.

Однако в тишине меня только преследовали одни и те же мысли, потому я продолжил говорить со спящей.

— Я старался изо всех сил, но все равно ничего не вышло.

Похоже, и вслух, и про себя я только множил уныние, и в душе все явственнее зияла пустота.

— Я просто искал спасения. Стал общаться с Хосино, потому что мне хотелось расплакаться. И сам не заметил, как влюбился…

Ответом мне было мерное сопение. Я тихонько поднялся, стараясь не потревожить сон сэмпая.

— Меня так бесит, что я не могу плакать даже в самый отчаянный миг. Если Хосино погибнет, а я все равно не пролью ни слезинки, ударь меня что есть сил, пожалуйста.

С этими словами я ушел из палаты и по потемневшим коридорам отправился к выходу.

Шел дождь, но не такой, чтобы прятаться под зонтом. Раз уж плакать я не способен, то пусть хоть дождевые капли бегут по щекам.

⁂

На следующее утро я проснулся на час раньше обычного. Всю ночь не мог сомкнуть глаз и проспал всего ничего. Вот и наступило роковое шестнадцатое ноября. Ну что ж, после того как Момока рассказала мне о гибели Юдзуны, я сделал все, что мог. Заставил подругу пролить много слез и даже отличился на фестивале. Раз Момока в этом году лежала в больнице, я в меру сил занял ее место. И все же, вспоминая, в каком состоянии я оставил Хосино вчера, понимал, что расслабляться рано. Я во что бы то ни стало остановлю ее от отчаянного шага. С этими мыслями я и поднялся из постели.

Я решил прогулять школу и отправиться к дому подруги. Наверняка с ней сейчас мама, но, если Хосино попытается улучить минутку и сбежать, тут-то я ее и перехвачу. В форму тем не менее на всякий случай я переоделся: вдруг Хосино все-таки надумает идти в школу?

Снаружи накрапывал дождик. Невольно завидуя той легкости, с которой небо проливало слезы, я раскрыл зонт и зашагал к ближайшей станции. Пронизывающий ветер живо напоминал, что зима уже на пороге. Как мне хотелось провести новогодние каникулы с Хосино! А еще лучше – втроем с Момокой.