Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 66 – Ао Морита

По дороге в больницу в голове крутились бесконечные вопросы, но я так и не находил на них никакого ответа. Наконец я постучался в палату.

— Да, – отозвалась Момока приглушенно.

— Привет.

Когда я вошел, она подняла на меня опухшие глаза, но тут же отвела их. Наверное, она проплакала все время с тех пор, как услышала о гибели подруги. Я отдал письмо, подозревая, что оно только обострит ее горе.

— Что это?

— Предсмертное письмо, которое Хосино тебе оставила. У меня тоже такое есть.

— Понятно. Спасибо, что принес, – поблагодарила девушка, разворачивая лист.

Не знаю, что Хосино там написала. Скорее всего, говорила последнее «спасибо» и «прости».

Момока зажала рот рукой, и из ее глаз ручьем хлынули слезы. Сэмпай задрожала всем телом и наконец разразилась детскими рыданиями:

— Судзуна… Судзуна-а-а…

Иногда к имени подруги примешивалось сквозь слезы «прости».

Я не знал, стоило ли мне уйти или остаться, и в нерешительности застыл на месте.

— Вот, возьми, – наконец отмер я, протягивая девушке платок.

Та молча его приняла и спрятала в нем лицо.

Не сомневаюсь: на самом деле именно она больше всех хотела быть рядом с Хосино. Если бы не болезнь, все, возможно, закончилось бы иначе. Может быть, Хосино бы не умерла.

Я знал, что поздно об этом думать. Но знание не помогает сбежать от раскаяния.

Спустя какое-то время Момока затихла, и я присел на табуретку возле койки.

— Прости, что такое устроила. Никак не могла унять слезы, – извинилась она, и у меня защемило в груди. Раз я даже заплакать не способен, то у меня, наверное, камень вместо сердца.

— А я… даже после ее смерти не пролил ни слезинки. Отвратительно…

— Что ты такое говоришь, Сэяма-кун? Ты же умрешь, если будешь плакать. Если еще и тебя не станет, я уже точно никогда в себя не приду! – Момока, обычно такая спокойная, выкрикнула эти слова с надрывом.

— Прости.

— Ой. Нет, это ты прости. Я понимаю, что ты пытаешься сказать, но считаю, что слезы – не единственный способ выразить горе.

— Может быть. Просто… я хотел заплакать.

Хоть сэмпай меня и утешила, я все равно ненавидел себя за то, что меня не растрогала даже смерть любимой девушки. Хосино умерла вовсе не для того, чтобы я плакал, но очень хотела, чтобы это произошло.

Использовала запретное средство, чтобы исполнить мое желание…

Хотелось обрушиться на нее с упреками: разве можно исполнять желания такой ценой?

— Сэяма-кун. Спасибо тебе большое за все, что ты сделал для Судзуны. Уверена, ты подарил ей много счастья. От всего сердца – спасибо.

— Нет, я ничего… – Но я оборвал себя на полуслове и поднялся.

Я уже сделал то, зачем пришел, к тому же Момоке нужен отдых. Но самое главное – мне хотелось поскорее вернуться домой и лечь.

— Поеду домой. Но я еще загляну.

Я уже совсем собрался уходить, как вдруг заметил книгу на столике. Знакомую, я уже видел ее прежде.

«Крохотная слезинка».

Та самая книжка про парня с адакрией. На обложке молодой человек в белой рубашке глядел в небо, а по его щеке катилась одинокая слеза.

— Возьми. Очень хорошая.

— Спасибо, мне было интересно. Дома почитаю. Поеду…

Я вышел, прихватив с собой книгу. На самом деле поначалу она меня совершенно не заинтриговала, но вот теперь почему-то захотелось почитать.

В автобусе я собрал немного информации в интернете. Узнал, что автор, Сэйитиро Ниси, сам болен адакрией и в процессе написания романа его пришлось несколько раз госпитализировать, потому что он проливал над собственной книгой слезы, грозившие ему смертью. Работа заняла три года. Читатели приняли ее очень благосклонно.