Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 67 – Ао Морита

А я просто был рад отвлечься от мыслей о Хосино.

Дома я протащил книгу в свою комнату так, чтобы отец не заметил, и сразу же приступил к чтению. Главный герой, студент, так же, как и я, узнал о диагнозе еще в раннем детстве и всю жизнь избегал сильных потрясений, как вдруг влюбился в неизлечимо больную однокурсницу. Хосино ничем не болела, но их образы в моей голове все равно наложились один на другой, и грудь сдавило болью.

Когда героиня узнала об адакрии, попыталась выстроить между ними стену. Просто поняла, что раз он ее любит, то может расплакаться после ее смерти, и тут же замкнулась в себе. Один неверный шаг – и то же самое могло произойти с нами. Если бы я только подробнее объяснил про адакрию раньше, она бы от меня отдалилась и не дала бы так сильно к ней привязаться. Ведь она давно решила умереть.

Глаза снова начало жечь. С тех пор как я повстречал Хосино, уже не раз испытывал эту боль. Наверное, это бушевали чувства, которые до этого так долго спали. Часть меня отчаянно кричала: «Дайте мне заплакать!» Но, увы, слезы не шли.

По ходу сюжета персонажи преодолели немало трудностей, но все же смогли быть вместе. Влюбившись, героиня уже не смогла отпустить любимого. Однако пробил назначенный час, и она скончалась в больнице. Герой видел ее смерть собственными глазами и пролил кровавые слезы. Он плакал, плакал и плакал. Знал, что еще одна крохотная слезинка – и ему конец, но не мог уняться. Так он и умер, и они воссоединились на небесах. Вот такая грустная история.

Из послесловия я узнал, что книга основана на реальном опыте автора. Возлюбленная Сэйитиро Ниси умерла, но он не пролил о ней слез. Писал, что ему очень хотелось расплакаться до смерти, поэтому он и выплеснул свое желание в этой книге.

Мы оба хотели быть на месте героя, но реальность не была столь благосклонна ни к нему, ни ко мне. Жизнь жестока. Я тоже хотел расплакаться и последовать прямиком за Хосино. Тогда мне бы не пришлось проходить через этот ад. Но, как и говорили приятели из средней школы, я – черствый сухарь. Не расплакался даже после смерти Хосино. Если я в самом деле ее любил, то почему не пролил ни слезинки?

Кляня себя на чем свет стоит, я рухнул в постель и тут же уснул.

⁂

В школу я снова пошел только в середине следующей недели, точнее – в четверг. С понедельника по среду просидел безвылазно дома. Мне ничего не хотелось. Ночью не спал и только думал до самого утра о Хосино. Пропустил тестирование по материалам триместра, потом придется пересдавать.

Вчера вечером, обозлившись, что предсказание Зензенманна не сбылось, я решил все пересчитать, и оказалось, что восемьдесят дней в самом деле истекало не на годовщину, а на следующий день. Я обсчитался, потому что слишком паниковал. Если бы не сбился и не поразился удивительной точности предсказания, может, и спас бы Хосино, а теперь еще больше злился на себя.

Уроки промчались незаметно, и я, безразлично собрав учебники и тетради, вышел из класса. После смерти Хосино жизнь продолжила идти своим чередом. Новостные сайты заполнились новыми статьями, и моя подруга уже исчезала из памяти людей.

От мысли, что мне бороздить этот унылый мир еще несколько десятков лет, наваливалась беспросветная тоска.

— О, Сэяма! Постой! – окликнул меня классный руководитель, и я остановился посреди коридора. Думал, меня ждет отповедь по поводу тестов, но вдруг мой взгляд упал на то, что он держал в руках. – Приходила мама Хосино и попросила отдать тебе вот это. Это журнал вашего кружка, так?