Книга Со смертью нас разделяют слезы, страница 74 – Ао Морита

Момоку все еще не выписали, поэтому заседания кружка пришлось временно приостановить. Я пока только привыкал к опустевшему кабинету, в котором больше не было Хосино, вспоминал ее и проливал слезы.

Спустя несколько недель врачи пришли к выводу, что в разумных пределах я могу плакать не опасаясь за свою жизнь. И в самом деле: температура повышалась, но в обморок я больше не падал. Голубой оттенок из слез практически исчез.

Каждый вечер я смотрел кино. Прошелся по списку с самого начала «Тетради слез». Комментировал впечатления Хосино. Наконец дошел до тех фильмов, что мы смотрели вместе, вспоминал, как она тогда ревела, и тоже плакал.

⁂

В середине марта Момоку благополучно отпустили домой, и в новом триместре она поступала в наш класс. Мы собирались с апреля возобновить занятия кружка.

Но прежде, в конце месяца, я случайно наткнулся в книжном на Фурухаси. Он взял с полки «Крохотную слезинку» и пристально изучал обложку. А потом отнес книгу на кассу.

— Фурухаси! Давно не виделись.

— Что-о-о? Сэяма, ты?! Привет! А я как раз обедать шел. Давай со мной!

Приятно видеть, что он совсем не изменился. Из книжного мы переместились в ближайшую кафешку.

— Я тут углядел краем глаза, что ты купил «Крохотную слезинку»? Я ее читал, – сказал я, уплетая бургер.

Удивился, что мой приятель решил прочитать книжку о болезни, которая отняла у него младшую сестру.

— Блин, так ты видел… На самом деле я давно к ней присматривался. Услышал, что автор тоже болеет адакрией, и мне стало интересно.

— Да? Ну, она довольно любопытная.

— В последнее время я стал плакать от таких вот трогательных слезодавилок. Раньше – ни в одном глазу, но после той вспышки как-то само собой началось. Странные дела! – весело признался Фурухаси, уплетая собственный обед за обе щеки.

Видимо, тот инцидент пробудил спавшие в нем чувства. Он ведь явно был довольно эмоциональный тип. Уж на что мы мало друг друга знали – и то я понял. Просто на время из его эмоционального спектра начисто исчезло горе.

— Пойдем на весенних каникулах в кино? Присмотрел один сопливый фильмец, но я очень хочу, чтобы ты тоже расплакался. Плакать приятно!

— Ага, давай.

— Все, договорились!

Мне живо вспомнилось, как стремилась довести меня до слез Хосино, и глаза опять начало жечь. Может, и стоило рассказать Фурухаси об адакрии, но я все же не стал. Она у меня уже проходит, так зачем?

И вот мы договорились вместе пойти не только в кино, но и на очередной «Слезный вечер». Мой приятель очень раскаивался и хотел попросить у сотрудников центра прощения.

⁂

Настала весна, и я отправился навестить могилу, где спала Хосино. Не один: вместе с совершенно выздоровевшей Момокой. По дороге сэмпай купила целую охапку гербер и в ответ на мой вопросительный взгляд объяснила, что это любимые цветы Хосино. А ведь и правда. Я не знал ни ее любимых цветов, ни любимого блюда. Стало немного тоскливо.

Момока, так и обнимая цветы, пристально смотрела на каменную стелу. Ветер взметнул ее длинные волосы, и я не видел, какое выражение застыло на ее лице.

— Сэяма-кун, ты уже привык?

— К чему? – уточнил я, поливая могильный камень водой.

— Мм… К миру без Судзуны, наверное?

Наконец Момока расставила цветы по вазам для подношений и зажгла благовония. Я присел рядом и тоже сложил руки в молитве.