Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 63 – Ао Морита

— Правда?! – тут же оживилась Нацуми. – А когда мы поедем? Бабушку тоже скоро выпишут, давайте с ней вместе!

— Можно на следующих выходных или на весенние каникулы. Как ты, Акито?

— Да не против.

— Куда поедем? – с улыбкой поинтересовалась мама, и Нацуми тоже весело рассмеялась. Добрую улыбку я разглядел и на лице отца через зеркало.

Больше до самого дома разговор не прерывался, и в салоне стало по-настоящему уютно.

Я впервые рассказал семье про Харуну. Все-таки целых четыре часа – этого с лихвой хватило на всю нашу историю от первой до последней встречи. Я то смеялся, то плакал. Семья слушала.

Показалось, что вернулись те светлые дни, когда мы все так дружно ладили.

* * *

В школу я снова пошел в середине февраля.

Слух о том, что у меня больное сердце, уже расползся по классу. Оно и понятно: я же не появлялся целый месяц после каникул, и родителям пришлось поговорить с учителями. Хотя о прогнозе на остаток моей жизни мы умолчали.

Миура училась в другой параллели, и ей я объяснил все сам. Но не в школе, потому что там атмосфера не особо располагала, а вечером позвонил из дома. Сказал, что больное сердце, а что проживу совсем недолго – не сказал.

— Привет, Хаясака-кун! Ты, говорят, в больнице лежал? Без тебя класс опять пересадили, и мы опять с тобой соседи. До конца триместра всего ничего, но рад, что ты составишь мне компанию!

С такими словами, в очередной раз поправляя очки, меня встретил Такада. На этот раз я попал за последнюю парту среднего ряда. Эри сидела спереди сбоку. Вполне неплохая рассадка.

— Такада-кун, мне кажется или у тебя очки не по размеру? Может, сначала не книжками озаботишься, а купишь новую оправу? – наконец не выдержал я, и глаза собеседника за стеклами округлились.

— Так нет, меня все устраивает. Я специально такие выбрал, – объяснил Такада, открыл книгу и углубился в чтение.

Отныне я решил говорить людям все, что думаю. Операция отсрочила мою смерть, но я хочу прожить остаток жизни без сожалений, чтобы не бояться, когда же она оборвется.

В тот день я после занятий впервые за долгое время наведался в художественный кружок. Уже год там не появлялся, но формально все еще в нем состоял. Остальных ребят не было, потому что в этот день они отдыхали, но в шкафу у дальней стены опустевшего кабинета все еще покоились мои рабочие инструменты. Я их вытащил и установил на мольберт белоснежный холст. Для начала набросал карандашом эскиз.

Рука не дрогнула. Ведь я еще не выполнил задание с последней картиной в жизни.

Когда закончил с эскизом, выдавил на деревянную палитру масляные краски. Пришло время нанести на холст цвет. От знакомого запаха в носу защекотало. До чего приятно!

И вдруг мне подумалось: пусть это будет не лебединая песнь, а первая картина моей второй жизни. Вот уже год прошел с тех пор, как мне объявили, что дольше я не проживу. И если бы не встретил Харуну, должно быть, и впрямь бы уже умер. Значит, это первая картина второй жизни, которую мне подарила Харуна. И вообще: забрать у меня рисование – ничего не останется. Я же больше ничего не умею.

Забыв про время, я упоенно рисовал в пустом кабинете и время от времени кивал сам себе. Давненько я не вставал основательно за холст, и я сам не заметил, как снаружи стемнело.

Всю следующую неделю я заканчивал картину.