Книга Ушла в винтаж, страница 78 – Линдси Левитт

— Я сказал, что мне жаль, потому что должен извиниться: это я предложил Джереми подойти к нам после собрания клуба, чтобы вы могли поговорить и помириться.

— Ты же говорил, что все не так!

— Люблю иногда приврать. Хочу, чтобы ты знала об этой моей особенности. – Он пожимает плечами. – Это допускается, когда я не под скаутской присягой. Есть и хорошая новость: всякая неловкость теперь полностью ликвидирована.

— О да, – смеюсь я. – Теперь уже нет ничего странного, чтобы встретиться с забракованной бывшей подружкой твоего кузена.

Оливер выпрыгивает из кабинки, где мы сидим, и подает мне руку:

— Никакая ты не забракованная. Но мне действительно гораздо проще встречаться с тобой теперь, когда я знаю, как по-идиотски повел себя Джереми. Идем. Я познакомлю тебя с гулаб джамуном.

— Кто он?

— Он – роскошный десерт.

Я беру Оливера за руку, и мы подходим к шведскому столу. Оба мы уже сыты, но продолжаем разглядывать блюда, все время держась за руки. От прикосновений Оливера по коже не бегут мурашки, как это было с Джереми. С Оливером мы держимся за руки совсем по-другому; больше похоже на то, как в детстве мама за ручку переводила меня через дорогу, хотя я, разумеется, не воспринимаю Оливера как родителя, это был бы уже полный отстой.

Просто… Есть в этом контакте что-то естественное, до боли знакомое.

Ощущение безопасности.

Возможные варианты сделать что-нибудь опасное для Мэллори:

1. Гонки с максимальным ускорением. Беда в том, что у меня нет машины. И нет того, с кем я могла бы соревноваться. И места для соревнований. И желания подвергать свою жизнь смертельной опасности.

2. Порезать Джереми покрышки. Этот вариант по-прежнему рассматривается.

3. Сделать что-нибудь неправильное. Но я такой человек – не нарушаю законов.

4. Искупаться в океане голышом. Слишком банально. Плюс смотри предыдущий пункт: следуем законам.

5. Рассказать Оливеру, что я на самом деле чувствую в данный момент.

По моему настоянию Оливер высаживает меня за пару миль до моего дома. Обед был так прекрасен, что я не хочу рисковать ляпнуть что-нибудь не то во время долгой поездки. К тому же мне нужно немного побыть одной, чтобы переварить наш разговор. И непривычную индийскую еду.

— Значит, я выделю пару дней не неделе, чтобы украсить фургон, – говорит Оливер. – Какие у тебя планы?

— Забыл? У меня ведь ничего в жизни нет. Я совершенно свободна.

— Наверняка твоя жизнь наполнена гораздо больше, чем ты думаешь.

Оливер выпрыгивает из машины и достает мой велосипед. Постукивая по сиденью, наклоняется ко мне. От него пахнет тропическим смузи. Господи, мне кажется, что он меня сейчас поцелует, но вместо этого он резко нажимает на велосипедный звонок.

Никаких поцелуев. Вскрылась еще одна моя сущность: я настоящая бестолочь.

Вот что происходит с гормональным фоном, когда долго состоишь в отношениях и привыкаешь постоянно подкреплять чувства действиями. У меня технологический голод и эмоциональное истощение, и я ни с кем не целовалась уже девять дней. После физиологического пира я ощущаю голод, и теперь стоит появиться любому парню, как я уже воображаю, как мы с ним целуемся. Так было и в пятницу утром, когда Дерик Дуглмен придержал передо мной дверь в библиотеку и я засмотрелась на его зад, хотя я никогда не рассматриваю мальчиков, тем более Дуглмена с его сальными волосами, зная, что в четвертом классе он нарочно склеил себе руки клеем.