Книга Ушла в винтаж, страница 79 – Линдси Левитт

Я вывожу велосипед из ароматной зоны Оливера и улыбаюсь:

— Спасибо, что подвез. Приятно узнать тебя.

— Закончим на высокой ноте, – со вздохом отвечает Оливер.

Он уезжает, а я наконец остаюсь наедине со своими мыслями: об Оливере, о Джереми, а главное – о самой себе и о похлебке из разных эмоций, бурлящей в животе. Размышляя о том, что скажу в следующий раз, когда увижусь с Оливером, я пересекаю улицу, отделяющую меня от входа в жилой комплекс «Вилла Парк», когда первые дождевые капли падают мне на руку. Это не та равномерная морось, к которой мы привыкли. Дождь начинается внезапно и яростно, тут же наполняет водосточные канавы, одежда мгновенно промокает насквозь. Наш дом стоит в самой глубине обширного комплекса из частных вилл. Еще десять минут крутить педали. В обычной жизни я бы позвонила маме и попросила за мной приехать, но у меня нет этого чертова мобильного телефона.

Как вообще люди раньше жили?!

Дорога под дождем занимает четверть часа. Добравшись до дома, я мечтаю об одном: принять горячую ванну, закончить работу по истории и пораньше лечь спать. Выходные вдруг кажутся мне такими свободными без постоянных сообщений, чтения новостей в Friendspace, поиска классных вещей в интернет-магазинах и прочих цифровых занятий. Свободными и немного одинокими…

Однако в столовой я застаю неожиданное зрелище. Там сидит моя семья. За столом. На столе еда. Это что… ранний воскресный ужин? Джинни смотрит на меня убийственным взглядом. На талии у нее повязан розовый фартук с оборками, в руках – форма для пудинга.

— Я же тебе сказала, что ужин в три.

А я, такая ужасная сестра, совсем забыла. Джинни, наверное, весь день провела у плиты: запеченная курица, какая-то веганская запеканка, пудинг, готовые роллы и салат из трех видов бобовых. Трапеза, достойная обложки бабушкиной поваренной книги.

Я продолжаю стоять в дверях – боюсь, что с меня накапает. Мама приносит из ванной полотенце. Я закутываюсь в него и выжимаю волосы.

— Простите. Мой телефон…

— Да-да, – ворчит Джинни. – Мы ждем уже двадцать минут и теперь умираем от голода. Садись и ешь.

— Сейчас, я только переоденусь.

Джинни хмыкает в ответ. Я бегу в спальню, натягиваю футболку и пижамные шорты. Когда я усаживаюсь за стол, Джинни как раз зажигает свечи (свечи?!). Потом она вытягивает руки в стороны, берет наши с папой ладони в свои:

— Давайте благословим пищу.

— Типа, помолимся? – спрашивает папа, бледнея.

Джинни уже успела закрыть глаза, но теперь приоткрывает один глаз:

— Папа, семью, которая молится вместе, ничто не разрушит.

Мама с папой переглядываются через стол и берутся за руки. Джинни смотрит на меня:

— Мэллори?

— Джинни?

— Прочти молитву.

Вообще мы не молимся. По крайней мере, вместе. Никогда. Мы с бабушкой устраиваем наши Размышления, иногда я молюсь в постели перед сном, иногда – если хочу разобраться в себе. Мне бывает нужно с кем-нибудь поговорить, и тогда я обращаюсь к Богу. Но ежедневные, рутинные молитвы, например перед едой, – нет, такого у нас не случалось. Я даже не знаю, с чего начать.

— Господи. Благодарим Тебя за эту пищу. Благодарим… за руки, ее приготовившие. За нашу семью. – Я приоткрываю глаз. Все сидят склонив головы. Держатся за руки. Это… это так здорово. Почему мы не делаем это чаще? Я не только о молитве, но и о том, чтобы проводить время вместе. Чувствовать себя одной семьей. Неужели Джинни была права и все это благодаря списку? – Благодарим за все, что так важно и ценно для нас. Аминь.