Книга Искупление, страница 164 – Элизабет фон Арним

Взбешенный упрямством Эдит, Фред, разумеется, сперва обрушил свой гнев на униженную, покорную Мейбл. «И что может сделать Эдит с тем письмом от Дженкинса? – бушевал он, пытаясь ободрить себя. – Оно лишь доказывает, что Берти проявил доброту». Но, несмотря на свое буйство, Фред понимал: роковое письмо всех погубит, ибо Эдит ступила на тропу, которая неизбежно приведет ее к Милли, в этом он не сомневался. Дженкинс знал. Очевидно, Эрнест рассказал ему. Дженкинс с самого начала вел себя так, что было ясно: ему все известно. Смятение и ужас охватили Фреда, он задыхался, не находил слов, чтобы высказать, что думает об этом мерзавце с вечно поджатыми губами.

Во всех трех домах той ночью царили отчаяние и страх. Было уже за полночь, когда те же чувства поселились еще в пяти домах, чьи обитатели состояли в браке с Боттами, поскольку позже, когда бурные волны вынесли Фреда из пучины отчаяния на мелководье, он взялся за телефонную трубку. Фред спрашивал тех членов семейства, кто еще ни о чем не подозревал, не могли бы они приехать на общее собрание, чтобы поговорить, но в голосе его звучала такая острая тревога, что, несмотря на поздний час, когда большинство жителей Титфорда уже подумывают отправиться в постель, приехали все – верные своему долгу зятья сопровождали жен.

Конечно, Милли, снова Милли. Как ни печально, неожиданное приглашение Фреда связано с Милли – в этом не сомневался никто.

Едва опомнившись от недоверчивого изумления, которое вызвали новости, все согласились с Фредом: остается только одно – как можно скорее встретиться с Эдит, то есть всем вместе отправиться в Денмарк-Хилл и общими силами попытаться хотя бы пресечь ее дальнейшие поиски улик. Необходимо ее образумить. Нужно заставить Эдит понять, какие ужасные, роковые последствия для всей семьи повлечет за собой ее настойчивое желание раздобыть доказательства и развестись с Берти. Теперь они поняли, как легко, почти приятно было принимать у себя Милли; совсем другое дело – пытаться усмирить разъяренную Эдит. Эти добродетельные женщины, отметили про себя мужчины, превращаются в сущих дьяволиц, когда выходят на тропу войны.

Однако час был поздний, и визит решили отложить до следующего дня. Договорились встретиться в доме старой миссис Ботт утром, сразу после завтрака, и как можно спокойнее все обсудить вместе с Эдит: объяснить, убедить, внушить, привести все возможные доводы. К тому времени она успеет обдумать свое положение и, возможно, охотнее выслушает возражения, которые прежде отметала. Прийти должны все, сказали мужья, женщин это тоже касается, поскольку теперь, как стало понятно, уже нельзя не принимать во внимание то особое чутье, внутренний голос, интуицию, или как там называется это досадное свойство, что позволяет женщинам брать верх, когда приличие и милосердие требуют, чтобы они оказались не правы. Вдобавок все жены до единой должны решительно восстать против развода и образумить Эдит, привести ее в чувство.

Взрослые дети Эдит – тоже весомый аргумент. Она, как видно, совсем забыла о них. Следует ей напомнить, пусть подумает о детях. Неужели она настолько ослеплена гневом и так жаждет отомстить, что ее совсем не заботит, как отразится на детях ее месть? Нет, конечно, ни одна женщина не допустит, чтобы ее дети страдали. Нужно заставить ее вспомнить о детях, об этом стоит поговорить поподробнее, надо задеть ее слабую струнку, смягчить ее любой ценой. Но есть ли у Эдит слабая струнка? Мужья пали духом, их одолели сомнения. Вот если бы речь шла о Милли… Втайне каждый из них готов был поклясться, что с Милли все было бы намного проще – ведь она сама мягкость, какой и должна быть женщина, и к этой мягкости так и хотелось взывать, уговаривать ее, просить.