Онлайн книга «Искупление»
|
Теперь мистер Дженкинс смотрел на Милли, которая еще недавно казалась ему такой очаровательной, с нескрываемым отвращением. Он глубоко презирал эту породу женщин – хищниц, лживых изменщиц. Мало кому перед таким удается устоять: томный взгляд из-под длинных ресниц, легкое движение плечиком, думал он, с величайшей неприязнью глядя на Милли, и опомниться не успеешь, как останешься без фартинга, с испорченной репутацией. «Волчица, а прикинулась овечкой во вдовьем наряде», – сурово сказал он сам себе, и в глазах его заблестела сталь. — Должно быть, вы и есть мистер Дженкинс, – дрогнувшим голосом произнесла Милли, заметив внезапную унизительную перемену в его поведении. На нее с презрением указали пальцем, впервые в жизни она столкнулась с открытой неприязнью, и ей стало не по себе, но именно так добропорядочные мужчины смотрят на падших женщин, то есть мужчины, считающие себя непогрешимыми, смотрят так на женщин, в чьей греховности не сомневаются. Теперь она знала, что это такое, и, несмотря на унижение, в Милли проснулось любопытство, роль падшей женщины была для нее внове. Не этого ли или чего-то подобного ей следовало ожидать? Ведь, в конце концов, она знала, что Дженкинс не встретит ее с распростертыми объятиями. Так почему же ей так больно? Наверное потому, что еще минуту назад он был таким милым и любезным, смотрел на нее с откровенным восхищением. Милли словно отхлестали по щекам. С ледяной вежливостью и холодным достоинством долговязый мистер Дженкинс придержал для дамы вращающуюся дверь здания, в котором располагалась его контора, и повел вверх по стертым каменным ступеням. Миновав приемную, где сидел за пишущей машинкой его личный секретарь, он распахнул перед миссис Ботт дверь в свой кабинет и указал на стул. — Как я понимаю, вы пришли за наследством. – Не сказав больше ни слова, мистер Дженкинс отпер сейф, достал конверт, который накануне получил от Герберта Ботта, и протянул ей конверт. – Будьте любезны, пересчитайте деньги. Милли с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать, пока непослушными пальцами пересчитывала банкноты. «Глупо, просто нелепо рыдать из-за какого-то поверенного», – сердито твердила она себе, низко склонившись над деньгами; к счастью, опущенная вуаль скрывала ее лицо. Тем временем юрист уселся за стол, снял телефонную трубку и завел с кем-то длинный деловой разговор, как будто ее вовсе не существовало. Собственно, так и было, по крайней мере для него. К его глубокой неприязни к дамам такого сорта примешивалась и досада, оттого что эта сумела обворожить его и одурачить. Мистер Дженкинс испытывал горькое разочарование, словно пришлось оставить бокал с напитком, который едва пригубил. Сказать по правде, напиток этот был не крепче чая, но его пересохшие губы жаждали прильнуть к бокалу, а его пришлось оставить. Милли, пересчитав деньги, молча сидела, не решаясь просто встать и уйти, пока поверенный разговаривал по телефону. Она чувствовала себя нерадивой судомойкой, которую только что выбранили. Похоже, мистеру Дженкинсу нужно было многое обсудить с кем-то на другом конце провода, и он говорил неспешно, весьма обстоятельно. После вежливого прощания, занявшего, как ей показалось, добрых пять минут, он наконец повесил трубку и нажал кнопку на столе. Милли хотела что-то сказать, но в следующее мгновение в кабинет бесшумно вошел клерк, что сидел за машинкой в приемной, и она замерла в ожидании. «Мне все равно, – думала Милли, стараясь придать себе храбрости. – Какое мне дело до Дженкинса?» |