Книга Искупление, страница 87 – Элизабет фон Арним

Милли мгновенно выдумала объяснения, но, мысленно проговаривая их, призналась себе, что звучат они неправдоподобно. С Артуром произошло что-то иное. Она знала его достаточно, чтобы понять хотя бы это. И Милли снова из последних сил навалилась на дверь сердца, которую пытался распахнуть ледяной ветер одиночества и отчаяния.

— Дорогой, – проговорила она наконец, и голос ее почему-то дрожал. Разве перед ней не Артур? Разве она не его Милли? – Случившееся печально и ужасно, но все теперь позади. Когда-нибудь… – Она попыталась улыбнуться, но рот ее дергался и кривился. – Когда-нибудь… мы сможем… – Слова замерли у нее на губах. Она стояла и смотрела на него, а потом вдруг с решимостью отчаяния бросилась к нему. – Артур, почему ты меня не целуешь?

Он смотрел на нее сверху вниз. Артур был таким высоким, несмотря на сутулые плечи, а Милли такой низенькой, несмотря на большие каблуки, что когда стояла перед ним, то едва не сворачивала шею, чтобы заглянуть в лицо. Вот и теперь она запрокинула голову, держась обеими руками за лацканы его пиджака, чтобы сохранить равновесие. Артур не сделал попытки ее обнять, но в глазах его застыла такая мука, такая острая тревога, что Милли, выпустив лацканы, сама обвила его руками и прижала к груди.

— Не надо, Милли… не надо, дорогая, – тихо попросил Артур и мягко высвободился из ее объятий, отчего дверь в груди Милли распахнулась настежь и в сердце ворвался ледяной страх.

Она отступила, не сводя с него глаз, руки ее бессильно повисли вдоль тела, потом невнятно пробормотала слабым голосом:

— Артур…

— Послушай, Милли… – Артур старался говорить как можно будничнее, но это ему не удавалось. – Мне многое нужно тебе сказать. – Он взял ее за руку, но в его вялом пожатии не было искренней теплоты и сердечности. – Произошло нечто совершенно невероятное. Думаю, такое случается раз в сто лет…

Тоска и тревога исчезли с его лица, в глазах появилось новое выражение, Милли уже видела его раньше, давным-давно, так давно, что, наверное, это было…

— Что же… произошло? – с запинкой спросила она, когда Артур вдруг смущенно замолчал и на щеках его сквозь загар проступила краска.

Он смотрел на Милли с высоты своего роста, вяло удерживая за руку, а она снизу вверх смотрела на него, и при виде выражения ее лица в глазах его снова отразилось смятение.

— Наверное, – произнес он растерянно, выпустил ее руку и отвернулся, – нам лучше присесть. – Артур обвел комнату мутным блуждающим взглядом в поисках подходящего места.

Подходящего места не нашлось – так ему казалось теперь, ибо он смотрел на комнату другими глазами. Все ее убранство составляли лишь диван, стол, спиртовка, чтобы заваривать чай, да раковина с краном. Им и не нужно было много мебели. На диване они предавались любви, а потом, по прошествии лет, мирно сидели среди подушек; иногда Артур читал вслух, а Милли соскальзывала на пол и сидела у его ног, положив голову ему на колени. Но теперь он вовсе не желал подставлять колени, и никакая сила не заставила бы его сесть рядом с ней на диван, ибо с Артуром произошло то, что по своему невежеству он считал попросту невозможным или крайне редким, как чудо, которое случается лишь раз в тысячу лет, – в него влюбилась юная девушка, в него, далеко не юношу – пятидесятипятилетнего мужчину, который по возрасту годился ей в отцы.