Книга Непригодные, страница 164 – Кира Коэн

Забавно, как порой нечто хорошее причиняет боли больше, а слова, которые другие мечтают услышать, режут, как удар ножом под рёбра.

Всё так. Мы зашли слишком далеко. Тайлер — мой аппарат жизнеобеспечения, который пришла пора отключить.

Я вскакиваю, наспех влезаю в джинсы. Даже не зашнуровываю ботинки, на ходу поднимаю с пола сумку и рюкзак и, так и не сказав ничего, устремляюсь к выходу, когда Тай хватает меня за руку и разворачивает назад.

— Стой! Куда ты?

— Домой. Ремонт окончен, договор продлён. Всё никак не могла собраться, но… Нужно уходить, пока вечеринка ещё продолжается. Я пренебрегла этим правилом.

Я дёргаю плечом, но он держит крепко и не собирается отпускать.

— Да о чём ты, чёрт возьми⁈ Хоть раз объясни нормально!

— Ты что, слепой⁈ Правда не видишь⁈ Не понимаешь⁈ Оглянись! Посмотри на меня! — Вскипаю и чеканю ему по слогам, чтобы быстрее дошло: — Я! Я не в порядке! Дело во мне! Всё вот это, всё, что ты сейчас видишь — моё естественное состояние. Не прикольно, да⁈ Вообще не весело, правда⁈ Только это может наступить в любой момент, и я никогда не знаю, сколько оно продлится. Может, в этот раз уже не пройдёт. Кто знает? Может, теперь я буду такой всегда! Тут не угадать, понимаешь⁈ Здесь, внутри — одна сплошная чёрная дыра, которая поглощает весь видимый свет. Без какой-либо причины. А я не стану тащить кого-то за собой в темноту. Никому это не интересно. И не должно быть.

Я вырываюсь, но Тайлер бросается наперерез и преграждает дорогу.

— А меня спросить ты не хочешь? Что интересно мне…

— Да очнись наконец! Мы с тобой классно провели время. Никто никому не выносил мозг. Как и планировали. Но тут, как в казино: важно знать, когда пора остановиться. Ты мне ничем не обязан. Ты должен веселиться, тусить, трахаться, а не возиться с унылой мной. В последний раз повторяю: я — не твоя проблема!

— Ну, это не тебе решать. Не знаю, что ты там себе надумала, но я буду распоряжаться своей жизнью так, как сочту нужным. Если я хочу тратить время на ту, которая в упор не видит, какая она потрясающе яркая, на ту, что постоянно норовит соскочить или свалить, — я буду тратить его на неё. Что бы там с тобой ни происходило, мы разберёмся с этим…

Не могу. Не могу больше держаться. Слёзы щиплют и без того воспалённые глаза.

Если я задержусь здесь ещё хоть на минуту — мне конец.

— Боже, замолчи! Ты вообще меня слышишь⁈ Или ты просто тупой⁈ Вот здесь, — стучу я по виску, — здесь что-то фундаментально сломано! И тебе это не починить. Можно убеждать себя, сколько угодно, слащаво улыбаться, повторять раз за разом: «Всё будет хорошо», «Мы со всем обязательно справимся». Но где гарантии? Их нет. Обещания, клятвы… Всё это фарс! Фикция! Грёбаный маскарад! Спасибо, обойдусь! А теперь отойди и дай мне уйти.

Я пихаю его в сторону и бегу. Вылетаю за дверь, несусь по ступеням вниз, выдыхаюсь, сбавляю шаг, но не оборачиваюсь. Нельзя оборачиваться.

Холод пронзает мелкими иглами вместе с мерзкой осенней моросью. В голове снова и снова проносятся слова Офелии.

«Ты посылаешь людей, и люди уходят».

Верно. Я отталкиваю всех, кто ухитряется подобраться критически близко. Будь мы в ромкоме, сейчас должна бы была заиграть драматичная музыка, разразиться гроза. Тайлер должен был бы побежать за мной, окликнуть, остановить… Но мы не в ромкоме. А я — не та, за кем возвращаются; не та, с кем стоит остаться.