Книга В этот раз по-настоящему, страница 94 – Энн Лян

— Как ты умудрялся выживать последние семнадцать лет? Ты же абсолютно не ешь и вообще никак не заботишься о себе, а только надеешься, что твое тело чудесным образом вылечится само… – Я резко замолкаю, когда вижу, что он улыбается. Мои руки снова опускаются. – Извини, я что-то смешное сказала?

— Нет, – говорит Кэз, но уголки его губ приподнимаются, и я не понимаю, дразнит он меня или нет. – Ничего.

Я свирепо смотрю на него.

— Скажи мне.

— Я не…

— Скажи!

— Ладно… Просто мило, что ты так беспокоишься, вот и все, – говорит он, пожав плечами.

Я открываю рот, затем резко захлопываю. На секунду лишаюсь дара речи.

— Ну уж нет, я не беспокоюсь, – наконец выдавливаю я, плотно скрещивая руки на груди. – Я злюсь. И шокирована твоим наплевательским отношением к собственному здоровью!

Его улыбка становится шире.

— Да-да, конечно.

Я отворачиваюсь, решительно игнорируя эту улыбку. Достаточно долго я наблюдала за Кэзом Сонгом, чтобы знать: он включает обаяние каждый раз, когда чувствует себя неловко или слишком уязвимо. Он будет флиртовать и с чайной ложкой, если того потребует ситуация.

— Схожу приготовлю что-нибудь поесть, – объявляю я, направляясь в сторону кухни. – Просто оставайся здесь и… не знаю. Отдохни. Постарайся не умереть.

— Буду стараться изо всех сил, – обещает он пафосно.

Один из крутых навыков, приобретенных мной за время переездов, – способность ориентироваться практически в любом незнакомом месте. Хотя в доме Кэза я была лишь однажды и на кухню не заглядывала, мне требуется меньше минуты, чтобы сообразить, где хранятся посуда, столовые приборы и другие нужные вещи. Еще минута уходит, чтобы наполнить водой кастрюлю, включить плиту и начать промывать чашку белого риса.

Затем я открываю холодильник, моргая от яркого бело-голубого искусственного света.

Свежих овощей и мяса тревожно недостает. Открытый пакет японского молочного напитка «Якулта» и популярный травяной чай «Ванлаоцзи», который любит Ма. Три банки консервированных личи, два йогурта. Почти пустая упаковка неострого соуса «Лаоганьма» и несколько бутылок рыбного, немного увядшей зелени….

Едва ли хватит, чтобы придумать ужин.

— Оцениваешь содержимое моего холодильника? – окликает меня Кэз. Диван стоит напротив входа на кухню, так что хозяину квартиры видно все, что я делаю.

— Да. Именно так, – отвечаю я и оглядываюсь. – В нем всегда так пусто?

Кэз приподнимает плечо.

— Иногда.

— А от чего это зависит?

— От того, сколько людей дома. Если я один…

Я догадываюсь, что́ он собирался сказать. Если он один, то нет смысла готовить или хоть что-то делать по хозяйству. И судя по всему, что я знаю о нем, его карьере и его семье, наверняка он остается один довольно часто.

— Мне и так нормально, – говорит он резко, словно снова прочитав мои мысли. – То есть мама бывает дома часто, а отец… он спасает жизни. Каким надо быть придурком, чтобы обижаться из-за этого?

— Я… не думаю, что это превратило бы тебя в придурка, – говорю я ему, осторожно подбирая слова. – Просто бы лишний раз напомнило, что ты его сын.

Выражение, промелькнувшее на его лице… Всех известных мне слов не хватит, чтобы его описать.

Но от него у меня щемит сердце.

Мое внимание отвлекает шум кипящей воды. Прежде, чем она успевает перелиться через край, я поднимаю крышку и, высыпав рис в кастрюлю, несколько раз помешиваю его.