Книга В этот раз по-настоящему, страница 98 – Энн Лян

— Я так рада, что ты вернулась домой, – шепчет она, и ее дыхание согревает мою кожу, а мозолистая хватка крепко сжимает мои плечи, словно лаолао боится, что я исчезну, как только она меня отпустит.

Когда через пару мгновений она все-таки разжимает руки, я растрогана тем, что ее глаза покраснели. Но еще более тревожно слабое жжение в моих собственных глазах. Я усиленно моргаю и растягиваю губы в широкой улыбке.

— Конечно, мы вернулись домой, – неуклюже, по-детски говорю я ей на мандаринском. – Ты же здесь.

Бабушка улыбается мне с такой любовью, что она кажется осязаемой, а затем направляется к Эмили.

Я же остаюсь прикованной к месту, размышляя. О семье. О доме.

Лет пять назад, в школе, название которой я уже с трудом помню, учитель английского задал нам сочинение о доме. Одноклассники сразу же поняли, о чем писать: о доме детства в Огайо; семейной ферме в Техасе; или о городе, в котором прожили всю свою жизнь. Проще простого. И только я растерялась.

Как полная идиотка, я взяла и обратилась к учителю, озвучив свои мысли перед всем классом:

— Что, если мы вообще не знаем, где наш дом? Или что, если… что, если у нас его нет? – спросила я.

Несколько учеников засмеялись, будто я прикалываюсь или вредничаю.

Учитель недоуменно посмотрел на меня.

— Не смеши, – сказал он. – У каждого есть дом.

Я попыталась объяснить, что имела в виду, но к тому времени преподаватель потерял терпение. Он заявил, что я ленюсь, пытаясь увильнуть от простого задания, выдумывая несуществующие проблемы. Он не понимал. Никто из моих одноклассников, казалось, тоже. Они не провели полдетства, посещая семейные встречи, поедая рулеты из пекинской утки и запуская воздушных змеев в парке Бэйхай лишь затем, чтобы после переезда оказаться в стране, где не знали языка и не могли даже написать собственное имя. Они не учились ездить на велосипеде по широким, залитым солнцем дорогам Новой Зеландии лишь затем, чтобы этот велик был продан два месяца спустя, при переезде в Сингапур. Они не провели свой десятый день рожденья в самолете, а одиннадцатый – плача в туалете в Англии, потому что никого не знали в этой стране, а кто-то из нового класса высмеял их акцент.

Для них дом был чем-то конкретным и цельным, а не чем-то разбросанным по всему земному шару, словно кусочки пазла.

Вот о чем я в итоге и написала сочинение, но учитель вернул его без оценки. Сказал, что я не поняла сути задания. Велел переделать.

Так что во второй раз я придумала историю. Наугад выбрала один из городов, в которых жила, и настрочила всякую ерунду о том, как чувствовала там себя своей. И получила «отлично» с припиской: «Совсем несложно было, правда?»

И, оглядывая зал, я подозреваю, что теперь нашла бы ответ на то задание. Он в том, что я чувствую прямо сейчас. Все те комнаты, по которым я ходила в восемь, десять, четырнадцать лет, все, кого я в них встречала… Возможно, я оставила там частичку себя и взамен забрала частичку с собой, а не из этого ли состоят дома? Из коллекции вещей, которые формируют тебя?

На сердце у меня становится немного легче, и я сажусь между двумя тетушками – Второй (у нее самая высокая завивка) и Третьей – в ожидании, когда принесут горячее. Пока что на красной скатерти разложены лишь креветочные чипсы и соленый арахис.