Книга Дистанция, страница 137 – Луна Мейсон

По моему телу растекается облегчение. Такое чувство, что с моих плеч свалилась тяжесть всего мира. Наконец-то я могу видеть будущее с моей королевой не под покровом ночи.

— Но мне нужно, чтобы ты сделал для меня две вещи. Во-первых, получи титул. Направь свой гнев на то, для чего ты был послан на эту землю: стань абсолютным чемпионом мира в тяжелом весе. Во-вторых, верни свою девушку. Преклоняйся перед ней, как ни один мужчина до тебя. И не отказывайся от нее.

Я встаю, подхожу к Луке и заключаю его в объятия, потому что меня переполняют эмоции. Я наконец-то свободен.

— Передать тебе не могу, как много это для меня значит, брат. Обещаю, что не подведу тебя, – я сильно хлопаю его по плечу. – Клянусь Богом, если я тебе понадоблюсь, я приду. И всегда прикрою твою спину. – Может, мы братья и не по крови, но я люблю его, как если бы мы были родными.

— Да ладно, Келлер, мы оба понимаем, что мне нужно твердо встать на ноги самому. Нужно взять инициативу в свои руки и покончить с этим. Поверь, у меня есть план. Я учился, как заботиться о себе, у лучших. А теперь вали отсюда к чертовой матери и завоюй девушку.

— Что ж, мне нужно организовать бой и спланировать одно чертовски важное извинение.

— Не думаю, что одних извинений хватит. Главное – настойчивость. Не позволяй ей забыть, как вы идеально подходите друг другу.

Я киваю, разворачиваюсь на каблуках, ухожу от мафии и вступаю в свою новую жизнь.

Нет такой силы в мире, которая могла бы остановить меня.

— Дай знать, когда начать готовить речь шафера, – кричит Лука в коридор, когда я удаляюсь.

Покачав головой, я усмехаюсь, усмехаюсь впервые за несколько недель.

Сиенна, детка, я иду за тобой.

Почти уверена, что близка к смерти.

Единственная причина, по которой я все еще дышу, – это крошечный лучик надежды, пробивающийся через осколки моей разрушенной жизни.

Мой малыш.

Каждый глоток воды, каждый кусочек тоста, который Мэдди заставляет меня есть, предназначен для ребенка, а не для меня.

Я не хочу оставаться в живых.

Моя мама была права. Я никчемная, и никто меня не полюбит. Я не заслуживаю этого ребенка.

После нервного срыва в больнице я больше не проронила ни слезинки.

Ни одной.

Я ничего не чувствую.

Я снова сворачиваюсь калачиком и обхватываю живот руками, как будто цепляясь за единственную часть своей жизни, которая мне нужна. Кровать прогибается, и ко мне забирается Мэдди, которая тут же обнимает меня, и ее теплые слезы капают мне на плечо.

— Сиенна, я знаю, ты не хочешь, но мне правда нужно, чтобы ты со мной поговорила. Мне невыносимо смотреть, как ты угасаешь. Ты не проявила ни единой эмоции с тех пор, как я забрала тебя из больницы. Пожалуйста, Сиенна, порадуй меня хоть немного. Дай знать, что ты все еще здесь.

Я вот-вот расплачусь. Впервые с тех пор, как он ушел, я что-то испытываю.

— Я не знаю что делать, Мэдди. Как мне жить без него? Как он мог так поступить со мной?

Теперь я начинаю рыдать и не могу остановиться. Меня словно захлестывает волна эмоций, которые я столько сдерживала.

— Как я смогу заботиться о ребенке, если я даже не могу встать с постели? Как я, по-твоему, проживу остаток своей жизни без него? Смогу ли я когда-нибудь снова обрести счастье? Скажи мне. Помоги мне. Что мне делать?