Книга Дистанция, страница 140 – Луна Мейсон

Когда я выхожу, Энцо следует за мной по пятам. Я резко поворачиваю голову и хмурюсь, так уж складывается наше общение.

Он не хочет нянчиться со мной так же сильно, как и я не хочу быть его подопечной. Но в данный момент ни у кого из нас нет желания спорить с Лукой и Келлером, поэтому мы продолжаем в том же духе. Он всегда ведет себя как джентльмен. Открывает пассажирскую дверь и кивает, когда я забираюсь внутрь, затем запрыгивает на водительское сиденье.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова не идут с языка.

Он изгибает бровь и заводит двигатель джипа.

— Слышал, у тебя есть потребности, которые я могу удовлетворить, Сиенна, – произносит он с сильным итальянским акцентом.

Не поймите неправильно, он полностью в моем вкусе. Высокий и мускулистый, у него черные как смоль взъерошенные на макушке волосы. Как и у меня, у него ясно-голубые глаза, и они великолепно контрастируют с его оливковой кожей. В улыбке он всегда обнажает белоснежные зубы. Я впервые вижу, как этот человек улыбается, и думаю, ему следует делать это почаще.

— О боже, мне так жаль. Не знаю, о чем я думала. Просто хотела побесить Келлера, и это первое, что пришло мне в голову, – от смущения мое лицо заливает краска.

— Первое, о чем ты подумала, это трахнуть меня? Лестно знать, – он подмигивает мне.

Игриво хлопнув его по руке, я смеюсь. Приятно по-настоящему похохотать.

— Прости, если из-за меня у тебя были неприятности. Вообще, прости, что я вела себя как стерва с тех пор, как ты начал присматривать за моей жалкой задницей. Обычно я не такая заноза, честное слово.

В его глазах мелькает печаль, и он быстро приходит в себя, переминаясь с ноги на ногу.

— Я знаю, каково это – потерять единственного человека, которого любишь в этой жизни, Сиенна. После подобного тебя, черт возьми, выворачивает наизнанку, и остается лишь оболочка. Но твоя личность никуда не девается. Никогда не знаешь, может, в твоем сердце все-таки теплится надежда. – Он ерзает на своем сиденье и сжимает руль так, что белеют костяшки пальцев. – Келлер совершил ошибку, чертовски большую ошибку. Он сделал это по правильным причинам. Он пожертвовал собой ради твоей безопасности. Я бы повел себя так же. Это может быть больно, но, возможно, стоит задуматься о том, почему он так поступил. Знаешь, он сильно тебя любит, может, даже слишком сильно. Вам двоим нужно залечить раны порознь, чтобы вместе бороться еще сильнее. Не сдавайся слишком рано, – в его тоне слышится мягкость, когда он смотрит в зеркало заднего вида.

— Возможно. Спасибо за понимание. Может, заключим перемирие? – спрашиваю я, накрывая его руку своей.

— Я не против.

Остаток пути до спортзала «Короли» мы молчим, и я размышляю о том, как пройдет мой день.

Когда я вхожу и вешаю пальто на вешалку, зал наполняется болтовней перевозбужденных детей. Грейсон сразу же замечает меня и бросается ко мне, заключая в медвежьи объятия. Я обхватываю его сильные плечи, и он поднимает меня и кружит. Не знаю, что его так развеселило, но не стану жаловаться на столь радушное приветствие. Он меня немного успокоил. После того как он осторожно опускает меня на пол, на его лице сияет ясная улыбка.

— Ты в порядке? Выглядишь бледной, – он изучает мое лицо, словно оценивая мои травмы.