Книга Свет в ее глазах, страница 115 – Селина Аллен

— Тебе не стоило надевать черное, – мягко сказала я. – Это все-таки помолвка.

— Это трагедия для меня. Отец не изменился, нашел себе молодую девушку и верит в то, что она спит с ним по любви. А Синтия, видимо, ждет не дождется, когда отца хватит инфаркт, и тогда она сможет получить все его активы.

— Конрад, прекрати…

Меня злило то, как сильно Конрад ненавидел нашего отца. Во многом Томас был неправ, но он не был злом.

— Он назначил ее своим заместителем! – воскликнул брат.

— Я знаю. Но ведь это он начальник, и решение принимать ему.

— Она увела твой проект!

— В этом нет ее вины, это отец назначил ее.

Конрад в изумлении вскинул брови.

— Ты видела, как она разговаривала с цветочницей?

— Видела, но все это не является вескими причинами ненавидеть их обоих. Я надеюсь на твое благоразумие, не испорть отцу помолвку.

Конрад тяжело выдохнул, раздувая ноздри.

— Он заслужил это. Но виноват снова я, не так ли?

— Почему? Почему ты все время так говоришь?

Оглянувшись по сторонам, я поняла, что никто посторонний нас не слышит. Спасибо музыкальному коллективу, который наигрывал оживленную мелодию.

— Он принес слишком много боли нашей семье, – отмахнулся Конрад.

— А может, это маме не стоило наседать на него?

Мало того, что она изменяла отцу, так еще и бросила его в беде.

— Что ты сказала?

— Он был болен. Алкоголизм – это болезнь, а она оставила его наедине со своими демонами.

Конрад взглянул на меня как на предательницу.

— Значит, ты винишь во всем ее?

— Не виню, просто пытаюсь сказать, что будь она чуть сдержаннее и не крути на стороне роман с Саймоном, брак мог и не распасться.

— Конечно, ты всегда защищаешь папочку и ждешь его подачек, – фыркнул он.

— Я не виню и не защищаю никого из них! Они взрослые люди, и приняли это решение вместе.

— Ладно, я не хотел выкапывать эту тему из прошлого, но раз ты сделала неверные выводы, то тебе следует узнать, что это он изменял ей в течение многих лет. Но ты этого и не вспомнишь. Когда родители развелись, тебе было сколько, три, четыре? Хотя знаешь, можешь не отвечать, скажу сам: тебе было четыре, и все только и делали, что пытались уберечь тебя от кошмара, творившегося в нашей семье в то время!

Мама и бабушка никогда не говорили о разводе, а все люди, которые были близки с отцом, рассказывали, что это мама предала его. Отцу приходилось бороться с алкогольной зависимостью и мириться с изменами жены.

— Нет, не может быть, – неуверенно ответила я, глядя на брата.

Конрад выругался.

— Не может быть? Ты и сейчас не можешь поверить в это, не так ли? Ты так слепо его любишь, что не замечаешь того, что ему плевать на тебя, Джоанна! Он не любит никого кроме себя. И не смей винить нашу мать в этом!

— Но…

— Еще кое-что, знаешь, откуда у нее шрам? Тот, что тянется от запястья до локтя?

Ей наложили двадцать семь швов.

— Она говорила, что повредила руку, когда разбилось стекло двери в патио, – вспоминала я ее слова.

Мама с папой однажды сильно повздорили, но мой детский мозг не мог запомнить все подробности и суть их ссоры. Я думала, что в ту ночь, когда мама получила порез, она случайно разбила стекло двери. Но Конрад помнил ту ночь иначе.

Родители слишком громко ругались, крики было слышно даже в детской спальне на втором этаже.

В последнее время отец часто скандалил, практически каждый день. И когда восьмилетний Конрад слышал громкий голос, его одолевал страх. Он боялся, но сам не знал чего больше: того, что папа снова его ударит или того, что папа снова ударит маму. Конрад видел эту злость и ярость в глазах отца и опасался, что тот обрушит ее на него. Но больше всего его страшило, что папа обидит его маленькую сестру, которая к этому часу спокойно спала в своей комнате.