Книга На твоей орбите, страница 22 – Эшли Шумахер

И большинство вариантов были такими – слишком специфическими, так что приходилось подгонять свои ответы. Я выбрал «мягкую игрушку», хотя старая наволочка, которую я называл Одеялом, под описание не подходила.

От воспоминаний об Одеяле начинает стучать в голове, так что я быстро говорю Нове:

— Понимаю. И все-таки: тебе не интересно, почему у нас такое совпадение? Есть же какая-то причина, даже если тест сам по себе глупый, верно?

Она вдруг останавливается и начинает говорить, еще не успев повернуться ко мне:

— Сэм, я рада, что ты счастлив. И я рада, что мы встретились во взрослом возрасте, как и обещали друг другу, но давай не думать об этом «Краше», хорошо? Давай просто насладимся прогулкой и… закончим. Понимаешь?

— Закончим… – повторяю я.

Она обессиленно протягивает руку в мою сторону, и меня вдруг охватывает желание схватить ее ладонь и не отпускать. Я сдерживаюсь, но с трудом.

— Я просто не вижу смысла. Ты футболист, очевидно очень популярный, у тебя есть девушка, которой вряд ли понравится, что мы вместе гуляем, и…

— Ей все равно, – перебиваю я.

Это правда. Она бы поняла, я уверен. Если бы я рассказал ей всю правду, чего я никогда не сделаю, но не суть. Несмотря ни на что, я буду ей верен. Мы с Новой можем быть кем и были – друзьями. Очень хорошими друзьями.

Пытаюсь игнорировать приставучее воспоминание о дыхании Эбигейл на моей шее, о незнакомой неуверенности на ее лице, а когда не получается, говорю себе новую правду: правильнее всего будет не беспокоить Эбигейл. Мы с Новой никем не станем. Это расследование прошлого. И даже если оно столкнется с настоящим, то на будущее не повлияет. Правда.

— Даже если так, – говорит Нова, прерывая поток моих мыслей. – Я не могу. Через пару месяцев я уеду. Разве не будет хуже, если мы начнем… если поймем, что мы…

По-хорошему, нужно помочь ей выбраться из неловкой ситуации, но я молчу. Хочу знать, что она думает. Что может быть хуже? Что мы поймем, что мы такие же хорошие друзья, какими были в детстве? Что можем быть друг другу не только друзьями?

Однако Нова вовсе замолкает и смотрит на меня своими огромными карими глазами. В свете солнца они кажутся светлее, с оттенком зеленого.

— Думаю, это плохая идея, – наконец говорит она.

Впервые за долгое время мне хочется поспорить. Хочется надавить и узнать, что же она по-настоящему думает, потому что, если бы она помнила нашу дружбу хотя бы вполовину так хорошо, как помню ее я, она бы этого не сказала.

Ее бы заинтересовали и девяносто девять процентов, и мы, и наше «правда обещание».

Но не мне решать, что она должна чувствовать, даже если я не согласен. (Это я тоже у психолога узнал.) К тому же я не хочу причинить ей боль или испортить наши воспоминания, пусть она и не собирается создавать новые.

Так что вместо того, чтобы сказать «Мне кажется, ты не права» или «Что, если мы все-таки попробуем?», я разворачиваю нас в сторону парковки и говорю:

— Тогда давай просто насладимся прогулкой.

На обратном пути мы в основном молчим. Остановившись у дома Новы, я открываю пассажирскую дверь. Вероятно, это последнее, что я могу сделать для Новы, ведь завтра все снова вернется к норме, которая существовала до ее приезда.

Но вместо того, чтобы выпрыгнуть из кабины, Нова наклоняется вперед и нежно – так нежно – кладет руку на мое предплечье.