Книга На твоей орбите, страница 31 – Эшли Шумахер

— Поэтому сегодня мы посмотрим отрывки из экранизации, а в следующий понедельник изучим экзаменационные вопросы и перейдем к другому произведению.

Стоны тут же сменяются радостными криками. Лис подбегает к шкафчику за учительским столом, где хранятся канцелярские принадлежности, три бейсбольные биты на экстренный случай и тайный запас вкусностей. Возвращается с пачкой хеллоуинских конфет неизвестного бренда, на которой красуется большая наклейка с надписью «Скидка 75 %».

— Не оставляйте мусор на партах и на полу, – предупреждает миссис Трейнер, запуская фильм. – И, Лис, пожалуйста, угости одноклассников, не жадничай. Возможно, тебе стоит вспомнить замечательную тему своего сочинения об опасности стадного поведения в стрессовых ситуациях.

Нова сидит в самом конце класса, через три парты от меня. Как бы мне хотелось знать, что она смотрит на меня, что ее так же тянет ко мне, как меня к ней, но каждый раз, когда мне удается взглянуть в ее сторону (я притворяюсь, что чешу шею, разминаю спину, ищу что-то в рюкзаке), она смотрит на парту или на доску.

Эбигейл – совсем другое дело. Она двигает свою парту к моей, сужая расстояние между рядами.

— Слава богу, – говорит она и пытается обнять меня, перегнувшись через поручень, соединяющий ее парту со стулом. – Кино – именно то, что мне нужно.

— Мисс Шепард, в классе достаточно сладкого и без ваших милований.

Позади меня раздается фырканье Лиса и – так тихо, что я бы не заметил, если бы специально не прислушивался, – смех Новы.

Значит, она хотя бы немного осознает, что я – и Эбигейл – находимся с ней в одном классе.

Эбигейл же не осознает ни присутствия Новы, ни шутки учительницы.

— Что? – спрашивает она, все еще сжимая мою руку.

Миссис Трейнер указывает на место, где должна стоять парта Эбигейл:

— Подвинься.

Она подчиняется, выпячивая нижнюю губу в знак протеста. Протеста, который миссис Трейнер не замечает все последующие сорок минут просмотра «Сурового испытания».

А я вот не могу так же легко игнорировать Нову, как миссис Трейнер – недовольные лица учеников.

Пока люди на экране распускают коварные слухи, а Лис громко жует конфеты у меня над ухом, я придумываю предлог, под которым можно прогуляться в конец класса. Если я не поговорю с Новой сейчас, когда еще выпадет шанс? Я понятия не имею, что она делает на выходных – проводит их одна, с мамой, уезжает ли куда-то, – но хочу узнать. До понедельника ждать не могу, а на сегодняшнюю игру она вряд ли придет.

Никто не интересуется, зачем мне идти в конец класса точить карандаш, если я ничего не записываю. Даже Нова, чья парта располагается как раз рядом со старой механической точилкой, и глазом не моргнула. Она продолжает притворяться, что меня не существует.

Настолько тихо, насколько позволяет скрипучая точилка, куда я засовываю старый карандаш, откопанный на дне рюкзака, я шепчу:

— Что делаешь завтра?

Сперва мне кажется, что Нова не услышала, но потом она медленно отклоняется назад, словно потягиваясь.

Ответ она маскирует под зевок:

— Нет.

Это не твердое «нет». В ее голосе нет жесткости.

Карандаш уже острее острого, но я продолжаю крутить рукоять.

— Могу узнать почему? – шепчу я снова.

Отвечает она так же тихо:

— Потому что.

Я жду продолжения, но, видимо, это было законченное предложение. К тому же меня заметила миссис Трейнер, так что я возвращаюсь на свое место. Эбигейл умудрилась подвинуться на пару сантиметров ближе.