Книга На твоей орбите, страница 79 – Эшли Шумахер

Я смотрю на него чуть дольше обычного, а потом стучу его по коленке и протягиваю стакан.

— Совершенно новый напиток, – говорю я ему. – Так что, фильтрованная или нет?

Сэм делает глоток, притворяется, что думает, потом отпивает еще.

— И то и другое, – говорит он. – Как и прошлый: половина на половину.

— Да откуда ты можешь это знать? – возмущаюсь я, легонько ударяя его в плечо. – Ты подглядывал. Обманщик.

Я шучу, конечно. Как и в детстве: мы дразнились, обвиняли друг друга понарошку, потом смеялись.

Но Сэм не смеется. Выражение его лица меняется, он застывает, словно застряв между ужасом и злостью.

Это слегка пугает. И пугало бы даже днем, мне кажется.

Не потому, что он может сделать мне больно. Никогда. Но Сэм будто провалился в свою яму – темную, глубокую, кошмарную. Однако он не спит. Он падает в реальном времени, бодрый и полностью осознающий происходящее.

— Сэм?

Он реагирует не сразу, но в конце концов произносит:

— Извини, Нова. Я просто устал. Доброй ночи.

Его голос такой холодный и отстраненный… и чужой.

— Наверное, мне лучше остаться с тобой, – говорю я. – Я не хотела…

Сэм прерывает меня, механически возвращая мне стакан. Прекращая разговор. Оставаясь с ним, я принесу ему больше вреда, чем пользы. Придется ему самостоятельно выбираться из ямы, которую я под ним вырыла.

Знала же, говорю я себе, поднимаясь по лестнице, что не стоит снова сводить наши планеты так близко.

Но все равно это сделала. И теперь только я в ответе за то, что рушатся сказки о королях и королевах Улиткограда.

Сэм

Моего отца можно описать разными словами. Например, «обманщик». «Изменщик».

Для меня это слова-триггеры. Возможно, потому, что я заблокировал некоторые воспоминания – или мой мозг заблокировал их за меня, – но что я помню, так это плач матери и то, как она кричит эти слова в лицо безразличному отцу.

Как бы я ни пытался, я не могу заполнить дыру в памяти. Помню Нову, и кран, и дегустацию воды, и как она назвала меня обманщиком, а потом…

Вот поэтому я не люблю вещи из прошлого. Поэтому придерживаюсь плана.

Поэтому Нова права, а я нет, и мне нужно остановиться.

Мы поговорили об этом утром. В некотором роде. Перед школой на кухне всегда хаос, хотя каждое утро проходит примерно одинаково. Мама готовит нам зеленые смузи, но посреди процесса убегает проверить, выключила ли утюжок для волос. Затем приходит папа, видит разложенные ингредиенты и только начинает готовить сам, как возвращается мама, восклицая: «Я сделаю! Я сделаю!»

Моя задача – не мешать и слушать, как отец умоляет купить перед работой кофе из «Старбакса», а мама утверждает, что это слишком дорого, да и к тому же: «Разве доктор не сказал, что тебе нужно снизить потребление кофеина?»

В конце концов передо мной появляется смузи, вкус которого удивительным образом меняется каждый день, мои неизменные три яйца вкрутую, тост из цельнозернового хлеба и пара полосок бекона из микроволновки – папа уверен, что готовит его «втайне», после того как мама уходит наверх одеваться. Хотя кухня постоянно пахнет беконом, потому что он проделывает это каждое утро. Сама мама отказывается готовить бекон, мол, в воздухе чувствуется жир, но папе, видимо, позволяет заниматься псевдосекретными кулинарными экспериментами.