Книга На твоей орбите, страница 92 – Эшли Шумахер

Лис целует ее в щеку:

— Ты говорила, что тебе нравятся мои кроссовки.

Лиэнн театрально закатывает глаза, но, выставив из-под платья в пол собственные кроссовки – новенькие снежно-белые «рибоки», – смотрит на него влюбленным взглядом.

— Ты мне нравишься, – говорит она. – Так уж вышло.

Порой я забываю, что они вместе, Лис и Лиэнн. Обычно они проводят время наедине, или я провожу время с Лисом, или мы устраиваем двойное свидание с ними и Эбигейл, что больше напоминает дружескую тусовку, чем встречу двух пар.

Но не могу не отметить, что с приездом Новы они тоже изменились – точнее, я вижу их иначе. Словно снял шлем после игры и ко мне в полном объеме вернулось зрение.

Они всегда говорили, что после выпускного разойдутся, что хотят изучить мир и не быть привязанными к кому-то в столь юном возрасте.

Но Лис не кажется таким уж юным, когда обводит Лиэнн взглядом снизу вверх и наконец смотрит ей в глаза. Это похоже на старую любовь, о которой поют в песнях, которая заканчивается качелями на крыльце, внуками и толстыми фотоальбомами.

Может, они и не менялись. Может, я заметил только потому, что мы с Новой полная противоположность: говорим – даже если не во всеуслышание, – что хотим остаться вместе, но знаем, что разойдемся.

Лиэнн перестает глазеть на моего друга и с улыбкой поворачивается к нам с Эбигейл:

— Нужно потанцевать, пока духовая секция не подкупила диджея. Они хотят поставить треки с валторной. Уже деньги собирают.

— Диджея можно подкупить? – спрашиваю я.

Меня никто не слышит. Лиэнн тянет за собой Лиса, Эбигейл – меня, и вот мы вместе танцуем, превращаясь в одно большое размытое пятно, что мне ужасно не нравится. Лучшая подруга Эбигейл Кэтрин сталкивается со мной, слишком громко смеясь. От нее пахнет алкоголем. Я уже говорил, что мне все это ужасно не нравится? Мне все это ужасно не нравится.

Хотя бы в этот раз я не веду себя по-скотски. Я просто терпеть не могу танцы. Особенно такие – которые якобы должны быть важным событием (ведь парень должен с предвкушением ждать бала выпускников, да?), но на деле похожи на вынужденное веселье. А это, как всем известно, худший вариант. Был только один танец, который мне хоть капельку понравился, – тот рождественский с Новой под Синатру.

Столько прикосновений, и совсем не как в футболе, где ты точно знаешь, куда смещаться и что делать. Нет, нужно интуитивно двигать руками и ногами в такт, при этом осознавая, что все на тебя смотрят. И, может быть, смеются.

Ужасно неловко. Неожиданно утомительно. И неожиданно быстро все заканчивается. Я думал, танец затянется, но диджей выключает музыку. Ребята из оркестра – наверное, те, что успели заплатить, – громко свистят, выказывая недовольство, а на сцену выходит директор школы.

— Ну хватит, хватит, – говорит мистер Перес, постукивая по микрофону. – Знаю, вы все хотите продолжить танцевать, но сначала нужно разобраться с одним делом.

Эбигейл сжимает мою ладонь.

— Вот оно, – шепчет она. – Кэтрин подслушала учителей в туалете и…

— Король и королева нашего вечера… – Драматичная пауза. – Эбигейл Шепард и Финниган О'Коннер!

Никто не удивлен, уж тем более Эбигейл и Лис, но мы все равно кричим и аплодируем. Кто-то заводит кричалку: «Лис! Лис! Лис!» – словно миру необходимо знать настоящее имя Финнигана.