Онлайн книга «На твоей орбите»
|
— А как же Эбигейл? – спрашиваю я Сэма, когда он кладет мои руки себе на шею, словно с той ночи в палатке не прошло столько времени. — Фотографируется, – говорит он. – Для коронации. И вот мы качаемся, едва переставляя ноги. Но мне кажется, что мы летим. Это похоже на конец, наш танец. Словно мы начались и закончимся под приятный голос Синатры, поющий о том, как исчезнут беды. Может, дело в Сэме. Он такой красивый в мерцающих огнях, линия его подбородка над отутюженным воротником рубашки кажется четче, руки под закатанными рукавами напряжены, пиджак забыт на стуле. Все так по-взрослому: то, как он слегка улыбается, закручивая меня в танце. Платье кружится вокруг ног водоворотом звезд. Мы могли бы танцевать где угодно – у забора, на кухне, на свадьбе, – и это ощущалось бы точно так же: тепло и безопасно, словно мы в доме из крепкого кирпича. Построенном над пропастью. Я забываю про пропасть, когда Сэм наклоняется и шепчет мне на ухо: — Выглядишь как королева. — Улиткограда, – смеюсь я в ответ. — Нет, – говорит он. – Вселенной. Песня заканчивается, и мы должны разойтись, но Сэм прижимает меня невозможно близко к себе, грудью к груди. Он держится за меня, словно за буек в открытом океане. — Еще одна, – шепчет он. – Я же заплатил. Синатра замолкает. Наверное, опять поставят медленную, мы опять прижмемся друг к другу в углу и задержимся ненадолго в самом лучшем из плохих прощаний. Но из колонок раздаются нежные тона «Бабулю сбил олень Санты», и я хохочу до боли в животе, почти забывая, что мы не пара, что Сэмми – это Сэм, что он встречается с нарушающей шаблоны Эбигейл Шепард, королевой вечера выпускников. Его настоящей королевой. Сэм тоже смеется. Наши лица сближаются, прямо как на кухне. Только в этот раз никто нам не мешает. Мы все ближе. И ближе. И ближе. * * * Сэм Поцелуй с Новой не похож ни на что, что я мог бы описать. После первых встреч с психологом, где я не мог назвать чувства и события, о которых должен был говорить, я рассказал папе, как это меня расстраивало. Он предложил описывать вещи через отрицание. Называть то, чем они не являются. Папа сказал, это художественная концепция, которой его научил любимый школьный преподаватель. Он сказал: «Сынок, иногда нарисовать предмет слишком сложно, но мы можем обмануть наш мозг и нарисовать пространство вокруг предмета. То же самое можно сделать с эмоциями. Перечисли все те вещи, которые ты не испытываешь, – иногда это помогает добраться до сути. Понимаешь?» Я понимал. Вроде бы. Но теперь я понимаю это полностью. Потому что целовать Нову – не больно. Поцелуй с Новой – не столкновение языков, зубов и губ, как я ожидал. (Нет, он мягкий, и теплый, и нежный.) Во время поцелуя с Новой – настоящего поцелуя – не звучат арфы, не играет романтическая мелодия, как показывают в фильмах. Вместо этого – песня о том, как дедушка смотрит футбол, а его жену сбивает олень. Не самый идеальный романтический момент, но так даже лучше. Больше подходит. Поцелуй с Новой ничего не исправляет. Мне вдруг не приходит гениальная мысль о том, как решить все свои проблемы. Я даже не могу понять, какими проблемами стоит заняться в первую очередь, а все из-за чар, которые Нова сотворяет одними губами. (Но губы у нее действительно волшебные. Как они могут быть мягкими и в то же время немного шершавыми, словно самое гладкое в мире шлифованное дерево?) |