Книга Все наши цвета, страница 227 – Инма Рубиалес

— Тогда я был другим. Ты не поверишь, но я был довольно… замкнутым. Кларисса стала для меня первой во всем: первой девушкой, первым поцелуем, первым опытом. Я не знал, что такое любовь. Просто плыл по течению. Первое время все шло отлично. А потом я начал замечать, что что-то не сходится.

— В каком смысле? – Я пересаживаюсь напротив, чтобы видеть его лицо.

— Иногда у меня возникало чувство, что я недостаточно ее люблю, – признается он. – Иногда, находясь рядом с ней, я ничего не чувствовал, а должен был бы. Я делал то, что она от меня ждала, иногда через силу – мне не хотелось ее обидеть. И эта чертова вина разъедала меня изнутри. Я не понимал, почему у меня нет чувств к той, кто отдает мне всю себя. Я должен был…

— Ты не был в нее влюблен, – ошарашенно произношу я.

Глядя мне в глаза, Логан охрипшим голосом продолжает:

— Долгое время мне казалось, что я никогда ни к кому не смогу ничего почувствовать. Что со мной что-то не так.

Вот почему он сразу установил между нами границы. Дело не в том, что он все еще был влюблен в Клариссу. А в том, что он был уверен: она заслуживала любви, но ничего не вышло.

— Я не осознавал, что происходит, до самого конца, – продолжает Логан. – Сначала думал, что это просто сложный период. Мне даже в голову не приходило, что дело может быть в чем-то еще… По крайней мере пока ее не стало. – Его взгляд снова встречается с моим, в нем отчетливо читается боль. – Мы поссорились той ночью. Ночью, когда она погибла. Мало того что я не смог попрощаться, так я еще и ушел прочь после ссоры.

Я качаю головой. Догадываюсь, к чему он клонит, и мне это совсем не нравится.

— Ты ни в чем не виноват.

— Нет, это моя вина. Я повел себя как последний идиот. Хуже не бывает.

— Логан…

— Это случилось в день ее рождения, вечером, – перебивает он меня, будто больше не может держать это в себе, будто слова разрывают его изнутри. – Кларисса была сама не своя последние несколько дней. Вела себя отстраненно. Рождество в кругу семьи всегда давалось ей нелегко, и я подумал, что дело в этом. Мы договорились провести тот вечер вдвоем, у меня дома. Несмотря на все, что я сказал раньше, я любил быть с Клариссой. Я… предвкушал нашу встречу. Радовался, что мы наконец будем вместе. Родители уехали, бабушка тоже. Мы давно не оставались наедине. Но стоило мне ее увидеть, я сразу понял, что что-то не так.

Его руки дрожат. Как он однажды сделал для меня, когда я была в таком же состоянии, я беру его ладонь и переплетаю наши пальцы.

— Сначала она не хотела говорить, что случилось, – Логан прочищает горло, будто каждое слово дается ему с трудом. – Я… я никогда не отличался терпением. Надавил на нее, вел себя как последний засранец. Мы начали ссориться, потому что я не мог понять, какого черта она что-то от меня скрывает. А потом Кларисса разрыдалась. Стала кричать, что больше не может быть со мной, потому что влюбилась в другого человека. В девушку.

Меня охватывает недоумение. Открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова не идут. Логан отпускает мою руку и взволнованно проводит ладонью по лицу.

— Это была ее однокурсница. Они часто виделись, и… я не знаю, что-то между ними вспыхнуло. Именно поэтому Кларисса была такой отстраненной. Она сказала мне сквозь слезы, что мы должны расстаться. А потом попросила сохранить это в секрете, пока она не поговорит с родителями. Кларисса боялась их реакции, и у нее были на то причины. Я должен был ее понять. Но тогда я просто не мог поставить себя на ее место. Не в тот момент, когда я все еще пытался осознать произошедшее. – Он сглатывает. – Я ничего не чувствовал. Просто впал в ступор и не смог никак отреагировать. Кларисса продолжала плакать, извинялась, а я даже не понимал, что испытываю: грусть, злость или разочарование. Единственное, что я тогда сделал, – спросил Клариссу, изменяла ли она мне с ней. По ее лицу все сразу стало понятно – да, она это делала. Я ушел и бросил ее одну.