Книга Кулинарная школа в Париже, страница 122 – Софи Бомон

Как только Дэмиан начал говорить, у Сильви зазвонил телефон. Виновато кивнув ему, она поспешила выйти. Звонила Крис Клементс.

— Привет, Крис, – поприветствовала она.

— Просто хотела сказать вам, что рыбка клюнула на наживку, – объявила журналистка. – У нас назначена встреча.

Сильви почувствовала, как участился ее пульс.

— Где? Когда? С кем?

— В кафетерии в галерее Лафайет, – сообщила Крис. – В субботу в полдень. Вы знаете это место?

— Конечно знаю, – сказала Сильви. Кафетерий самообслуживания был большим и, как правило, переполненным как туристами, так и парижанами. – Хороший выбор. В толпе безопаснее. Вас никто не заметит.

— Да. Насчет того, с кем встреча, – продолжила Крис, – мне было названо имя Эмили Золя, которое, как я полагаю, является псевдонимом; разве не было знаменитого французского писателя с таким именем?

— Да, – задумчиво произнесла Сильви, – но он был мужчиной. Эмиль Золя. Эмили – женское имя.

— Но не факт, что эта Эмили – действительно женщина, – заметила Крис.

— Я знаю. Но все равно интересно.

— Ну, кто бы это ни был, он ясно дал понять, что знает, как я выгляжу, и что я должна прийти одна. Я заказала билет на «Евростар» на завтра и встречусь с ним, как договорилась, в субботу. Одна.

— Нет. Я тоже хочу быть там.

— Это может быть опасно, – возразила Крис. – Этот человек явно точит на вас зуб.

— Но это может быть опасно и для вас, – подчеркнула Сильви, – если этот человек невменяемый.

— Не думаю, он просто полон решимости разрушить ваш бизнес. Но тем не менее это, кажется, личное. Поэтому вряд ли вы чего-то добьетесь, встретившись с ним лицом к лицу. Позвольте мне разузнать о нем как можно больше, и тогда мы сможем действовать.

— Хорошо, – согласилась Сильви. Она не собиралась оставаться в задних рядах, но и спорить об этом не хотела. – И приходите завтра ко мне на ужин.

— Хорошая идея. Сможем обсудить стратегию.

После этого разговора Сильви позвонила Полю Ренару. Да, он подтвердил, что получил имейл от Крис Клементс, и сейчас его изучает. Когда она сказала ему, что Крис договорилась встретиться с отправителем, он согласился, что это хорошая идея, но тут же добавил, что самой Сильви совершенно не следует там появляться.

— Я настоятельно советую вам не приближаться к этому человеку, – сказал он. – У него явно сильная личная неприязнь к вам, и кто знает, что может случиться, если вы попытаетесь с ним встретиться? Я могу пойти вместо вас, чтобы прикрыть мадам Клементс, если потребуется. Я останусь в тени. Но если возникнут какие-то проблемы, я смогу помочь.

— Было бы замечательно, – согласилась Сильви после минутного колебания. Пусть они думают, что хотят, она определенно не собиралась упускать возможность увидеть своего мучителя во плоти.

«Они считают, что знают, что для меня лучше, – подумала она, завершая разговор. – Но они не понимают, каково это. Для них это работа или интригующая загадка, которую нужно разгадать». Только один человек по-настоящему ее понимал. И это был Серж. Но она не станет ему звонить. Она планировала встретиться с ним на обеде, поскольку он тоже собирался прийти в Chez Quenu. Тогда она ему все и расскажет.

* * *

Douceur. Это слово отрикошетило в голове Габи, оставляя за собой яркие искры. Douceur. Она подумала о том, как разглядывала витрины кондитерских, как лакомилась эклерами или мамиными тартами с малиной, о Gateau Basque ее бабушки, о мягкости теста и приторной бархатистости начинки из заварного крема. Она помнила золотистую, плотную сладость зеленых слив, сорванных прямо с дерева в плодовом саду ее дедушки, и тот первый раз, когда она попробовала настоящий горячий шоколад в Байонне. С легким удовольствием она вспомнила, как Макс протянул ей попробовать ложечку крем-карамели в его квартире в тот первый раз, и как потом они ощутили вкус десерта на губах друг друга… Она могла представить, как ее предок Андер Пикабия прогуливается по выставке тысяча девятисотого года с подносом пирожных, как он проходит мимо сырной лавки ее предков с острова Гернси, Ожье, и как они покупают у него пирожное, прежде чем он отправится дальше, и никто из них не подозревает, какой знаменательной была эта встреча. И она задумалась, вполуха слушая обсуждение, развернувшееся в вагоне метро, когда класс направился в Chez Quenu, что в этой группе людей она и обнаружила настоящую douceur. Уже не незнакомцы, не совсем друзья, но и не просто знакомые, а, возможно, коллеги или единомышленники – все такие разные, но объединенные общей страстью. По спине у нее побежали мурашки, руки так и чесались взять карандаш и бумагу, чтобы хоть что-то зафиксировать – идеи, образы, возможности… «Жизнь в тени» рассказывала о тьме, страхе, угрозе. О том, как легко оказаться стертой. Габи создала ее играючи, без страха и тьмы, и все же они поглотили ее. Amertume – горечь – французская противоположность douceur. «Жизнь в тени» говорила об amertume. Возможно, теперь пришло время взглянуть на все под иным углом.