Книга Кулинарная школа в Париже, страница 140 – Софи Бомон

Все douceurs, которые класс приготовил на этой неделе, были вдохновлены рецептами из репертуара Сильви и Дэмиана, и каждый из них сопровождался своей историей. Там был великолепный крем-карамель, приготовленный так, как обычно готовила тетя Дэмиана на его родине, в Новой Каледонии; простое, сливочное, но в то же время легкое ванильное мороженое, которое нельзя было испортить, приготовленное по особому рецепту, что Сильви много лет назад почерпнула у писателя, на презентации книги которого она побывала; «Питивье», основанный на детских воспоминаниях Сильви, когда она, будучи пятилетней, озадаченная, неправильно расслышала название вкуснейшего пирога, который готовила ее бабушка, думая, что он называется petit vieux, маленький старичок, и только годы спустя поняла, что он был назван в честь маленького городка недалеко от Парижа. Там был и quatre-quarts, домашний масляный торт с золотистой рассыпчатой корочкой, любимый во всех французских домах, самый первый торт, который Сильви попыталась приготовить, когда ей было семь лет; и на контрасте – колоритный moka с густыми слоями кофейно-сливочного крема, которым шестнадцатилетний Дэмиан впервые попытался произвести впечатление на девушку; сочный шоколадный мусс, взятый из потрепанной кулинарной книги, которую он захватил с собой, когда впервые сошел с трапа самолета из Нумеа в Париж; и tarte Tatin, знаменитый перевернутый яблочный тарт с карамелизованной маслянистой корочкой, который много лет назад был символом прогноза погоды одного парижского таблоида. У Сильви сохранилась вырезка из него: Le ciel en Tatin – гласил заголовок, или «Небо как Tatin», а это означало, что в тот день погода во Франции перевернется с ног на голову: на юге будет холодно и сыро, а на севере – тепло и солнечно. И весь прогноз был основан на этом образе, напоминая игривое стихотворение в прозе, которое показалось бы совершенно неуместным в популярном таблоиде в любом месте, но только не во Франции. Для Сильви это был идеальный образ чего-то бессменно французского.

Теперь, когда все суетились вокруг нее, беспокойно готовясь продемонстрировать свое мастерство гостям, она думала о том, как будет скучать по этим людям, по группе таких разных людей, которым тем не менее каким-то образом удалось гармонично сработаться. Справедливости ради надо сказать, что ей нравилось большинство людей, которые учились в ее школе – конечно, не все, заметьте! – но она чувствовала, что это была действительно особенная группа, та, которую она никогда не забудет. Возможно, она думала так потому, что время, проведенное с ними, совпало с сильными потрясениями в ее жизни – как плохими, такими как кампания травли против школы и раскрытые в ходе нее отвратительные секреты, так и хорошими, например, что она, наконец, распознала прекрасного, любящего мужчину, который был у нее под носом все это время. От одной мысли об этом у нее по спине прокатилась волна желания, когда она вспомнила, как пальцы Сержа медленно скользили вниз по ее телу…

Вчера Жюльен позвонил ей как раз в тот момент, когда она собиралась идти к Сержу, и тогда ей показалось вполне естественным поведать ему, что они «встречаются», как она довольно застенчиво выразилась.

— Наконец-то! – тут же воскликнул Жюльен. – Я все гадал, когда же ты образумишься, дорогая маменька, и увидишь перед собой настоящее золото вместо того, чтобы гоняться за мишурой и блестками!