Книга Кулинарная школа в Париже, страница 47 – Софи Бомон

Покончив с ланчем, Кейт сначала потренировалась писать ручкой на клочке бумаги, чтобы убедиться, что умеет ею пользоваться и не оставит повсюду чернильные пятна. Затем она аккуратно оформила титульную страницу, нарисовав простую декоративную чернильную рамку, а внутрь ее включила название, выведя его самым вычурным почерком: «Впечатления и рецепты из Парижской кулинарной школы», Кейт Эванс. Перьевой ручкой пользоваться было очень приятно, черные чернила так восхитительно ложились на кремовую бумагу! Она подождала мгновение, чтобы они высохли – под солнечными лучами это не заняло много времени, – затем перевернула страницу и написала, на этот раз аккуратным убористым почерком: «Эта книга не личный дневник и не полный отчет, а просто записки и заметки, которые я делала, когда у меня появлялось желание. Спасибо Нине и Арно за вдохновение». Ниже она сделала небольшую зарисовку лодки и маленькой собачки, сидевшей на ее палубе. Этот рисунок нельзя было назвать великим искусством, но на нем можно было узнать и лодку, и собаку, и, следовательно, он бы выдержал оценку ее самого сурового критика, племянника Билли, который имел весьма конкретные представления о том, каким должен быть рисунок. Однажды он довольно язвительно отозвался о лошади, которую Кейт нарисовала для него, твердо заявив, что та больше похожа на верблюда. Улыбаясь про себя, она перевернула следующую страницу и начала записывать рецепт рыбного блюда, которое они с Итаном недавно приготовили, после чего подали его с соусом. Одной страницы не хватило, чтобы записать его полностью, так что ей пришлось перейти на следующую. Бумага была плотной, но мягкой, так что чернила не проступали с обратной стороны, и, когда она закончила писать, Кейт признала, что заметка выглядела довольно неплохо.

Она сфотографировала все страницы, но отправила в семейный чат только те, на которых написала рецепт: «Мы готовили это блюдо на днях, вдруг кто-то захочет его попробовать». Она не хотела отправлять все снимки, потому что боялась показаться ребенком и не хотела расспросов о том, кто такие Нина и Арно. Затем, поддавшись импульсу, она скинула фотографии страниц с рецептом на номер Арно с подписью: «Как ты видишь, Нина, я последовала твоему совету».

Ответ пришел быстро: «Здорово! А рыба звучит вкусно».

«Так и было, – написала она. – И просто».

«Если мы купим ингредиенты, – говорилось в следующем сообщении, прилетевшем следом, – ты научишь моего слугу его готовить?»

Кейт уставилась на него, и ее сердце забилось немного быстрее. Затем она набрала: «Может, однажды».

«Завтра в обед?» – появилось следующее сообщение.

«Я занята, – написала она неправду, затем стерла и набрала вместо этого: – Может, ещё слишком рано».

«Хорошо, мы понимаем».

Кейт секунду подумала, а затем скинула фото страницы, на которой она написала слова благодарности Нине и Арно. Последовала пауза, а затем на экране возник новый текст: «Спасибо».

Больше ничего. «Пожалуйста», – набрала Кейт. Она собиралась написать больше, но быстро передумала. Они явно сказали друг другу все, что хотели. Но теперь она пожалела, что так резко повела себя, отклонив приглашение на завтра. Она могла написать что-то вроде «Можно я отвечу позже?», или «Дай секунду, проверю ежедневник», или использовать какую-нибудь другую тактику буксировки, которая могла помочь ей принять решение. Но теперь она не имела права как ни в чем не бывало ворваться в переписку и сказать: «Я передумала, да, будет очень здорово приготовить вместе обед». Хотя так бы и было. Но еще это было бы опасно. Потому что последнее, чего она хотела, чтобы у Арно сложилось неправильное представление о ней, чтобы он неверно понял ее намерения. Было забавно играть в эту игру и притворяться, будто она переписывается с Ниной. Но именно игрой это и было, не более. Не реальной жизнью.