Книга Кулинарная школа в Париже, страница 87 – Софи Бомон

Ее окатила волна ледяной ярости.

— Убирайся, – процедила она, сжав кулаки. Ее пульс участился. – Убирайся, сейчас же!

Он взглянул на нее сверкающими от ярости глазами. Казалось, Клод хочет что-то сказать, но он выскочил из комнаты, не произнеся не слова. Секундой позже она услышала, как хлопнула входная дверь.

Сильви прислонилась к стене на мгновение, к горлу подкатила желчь. Какой же дурой она была! Какой непроходимой дурой. Клод не подходил ей, он не любил ее, она просто была для него удобной. Серж стоил сотню таких мужчин, как Клод!

Поддававшись импульсу, она вынула телефон и позвонила Сержу.

— Насчет выпивки сегодня – ты все еще свободен? – уточнила она.

— Конечно, – сказал он. В его голосе слышалось удивление, но и радость. – Куда-нибудь пойдем?

— Да, пошли прямо сейчас.

— Хорошо. Куда?

— Есть милое местечко рядом с мостом Мари, – предложила она, – мы там раньше бывали. Где твои родители впервые встретились.

— О, ты помнишь, – произнес он, и снова в его голосе прозвучала улыбка. Он рассказывал ей, как его отец, Филипп, только прибывший в Париж из Польши, зашел в кафе у моста Мари разузнать о работе, но вместо этого разговорился с молодой официанткой по имени Дельфина, чья семья всегда жила в этом районе…

— Конечно, – безмятежно молвила она, – это была прекрасная история, настоящая парижская сказка, как я могла забыть?

— Я рад, – сказал Серж в тон ей. – Но давай не будем терять ни минуты, а то у них закончится твое любимое вино.

Вечер оказался чудесным. Сильви не упоминала о Клоде – ей невыносимо было даже вспоминать его имя, не то что говорить о нем, – и они немного поболтали о том, что происходило в школе. Сильви припомнила одного ученика из ее класса два или три года назад, который поднял шум из-за того, что ему отказали в возмещении денег за день, который он пропустил, несмотря на то что в правилах отмены занятий в школе было ясно указано, что это не является причиной для возврата средств. Тот человек был не очень-то счастлив такому повороту и даже начал пугать походом в суд. Но, в конце концов, он этого не сделал. Казалось, в этом не было ничего такого, но Серж предложил поискать его имя в ее записях и сообщить его Полю Ренару.

Но вскоре разговор сменил свое направление: один напиток превратился в два, потом перерос в ужин. От новостей Жюльена и того, стоит ли Сильви принять его предложение, они перешли к переписке Сержа с недавно обнаруженным кузеном из Польши, который, возможно, приедет к нему в гости, потом переключились на непринужденное обсуждение того, что весна в Париже несет с собой не только цветы, но и шумные демонстрации, а позже – на дружеский спор о достоинствах Тинтина и Астерикса (он был поклонником Астерикса с детства, а она – Тинтина). Разговор лился легко и весело. И когда они шли обратно к их дому, находившемуся совсем недалеко, Сильви не могла не задуматься, получив легкий укол совести, что она немного пренебрегала Сержем. До того, как она встретила Клода, они с Сержем часто встречались за парой бокалов или ужином, и им всегда было весело. «Я скучаю по этому, – думала она теперь. – Скучаю больше, чем осознавала – по времени, проведенному с настоящим другом, с человеком, который наслаждается моим обществом так же, как и я его. Я принимала его как должное». И он, наверное, знал это. Должно быть, его это задевало. Но он никогда не выказывал ни малейшего признака раздражения, всегда оставаясь таким же sympa. Но сегодня вечером, когда их разговор тек легко и радостно, переливаясь из темы в тему как в старые времена, и он жестикулировал, что-то показывая, его тонкие волосы стояли дыбом, а серые глаза сверкали от смеха, он казался по-настоящему беззаботным. И это заставило ее почувствовать одновременно и радость, и вину.