Книга Тайный сад в Париже, страница 122 – Софи Бомон

Эмме следовало бы готовить закуски к аперитиву, предшествующему новогоднему праздничному ужину, но она засмотрелась на заснеженный сад. Несколько минут назад она говорила с Пэдди – он встречал Новый год с сестрами и еще не спал, поэтому они вместе подняли бокалы на расстоянии. Через пару месяцев он должен был приехать сам.

А тем временем ее бабушка и Марк-Антуан заканчивали накрывать на стол в столовой. Эрик позвонил сказать, что он со своей семьей уже в пути, а Шарлотта и Ариэль написали, что уже почти на месте. Эмме не терпелось поднять тост за новые начала для них всех.

С того памятного дня в Шеврезе они с Эриком уже несколько раз виделись, и отношения их медленно, но развивались.

На Рождество он подарил ей превосходный деревянный ящик, который сам украсил тонкой резьбой цветочного узора, выложенной эмалью.

— Это для пакетиков семян, – пояснил он.

Важнее всего было то, что Матти приняла его с порога, и Марк-Антуан тоже с ним поладил. Его жена Мари-Мадлен с самого начала была открыта и радушна, а двое сыновей, хоть поначалу и дичились, но постепенно оттаяли.

Вскоре этот дом наполнится голосами счастливых людей, сидящих за праздничным столом, но сейчас, глядя в сад, чуть посеребренный первыми лучами луны, Эмма слышала только ожидающую тишину, и перед глазами у нее стояла живая картинка – точно такой же вечер, мужчина и ребенок радостно швыряют друг в друга снежками.

— Эмма, что случилось? – спросил Марк-Антуан у нее за спиной.

Он обнял ее, и она погрузилась в его объятия. Тепло его тела наполняло ее чувственным восторгом, который, казалось, будет вечным.

— Да на самом деле ничего не случилось. Я просто будто увидела там дедушку и маму, когда она была маленькой и играла в снегу. И сразу стало как-то спокойно на душе.

Он поцеловал ее в макушку. Минуту они помолчали, потом Марк-Антуан сказал:

— Пойдем играть с ними?

— Но ведь придут… – начала она, но умолкла и обернулась к нему с улыбкой: – А пойдем!

Они надели пальто и ботинки и выскочили без шапок в заснеженный сад. Эмма глубоко вдохнула и выдохнула клуб пара.

— Холодно! – сказал Марк-Антуан и засмеялся, увидев ее удивленное лицо. Он взял ее за левую руку, на которой красовалось подаренное им обручальное кольцо со старинным изумрудом, и поцеловал. – Снег – он вообще холодный, австралиечка моя.

Она показала ему язык:

— Умничаешь много, – сказала она по-английски, – а умников никто не любит.

— А я вот думаю, что именно этого ты немножко любишь, – сказал он, посмеиваясь.

— Люблю, – согласилась она, нагибаясь и зачерпывая пригоршню снега. – Совсем немножко.

И швырнула в него снежком.

— Ты за это заплатишь! – вскричал он с деланой яростью и тоже бросил снежок, от которого она сумела уклониться, смеясь. И тут с порога донесся радостный голос Матти:

— Хватит играть, гости уже рядом!

— Идем, Матти! – отозвались они радостным хором, направляясь обратно в дом.

Уже входя в дом, Эмма вдруг увидела, как в саду мелькнуло рыжее. Белкам полагается спать всю зиму, но мсье Леру явно не получал такого циркуляра, потому что скакал по снегу, несколько удивленный, будто не мог поверить своим глазам или, скорее, ощущению своих лап.

— Ой! – вскрикнула Эмма. Марк-Антуан с Матти повернулись на ее голос, и глаза у них расширились как по команде.