Книга Тайный сад в Париже, страница 18 – Софи Бомон

Марк-Антуан издал звук вежливого протеста, но Эмма успела заметить, как понимающе улыбнулись его глаза, и с приступом неожиданной досады подумала, что ему, небось, забавно знать о ней так много, когда она не знает о нем практически ничего. А еще он показался ей каким-то слишком самоуверенным.

— Ладно, – сказала Матти, – давайте уже не будем стоять в коридоре. Чаю, наверное, с пирожными. Да?

Эмма буркнула что-то насчет привести себя в порядок и устремилась в ванную, стараясь на ходу переварить только что услышанное.

Значит, так: пусть с Коринной Марк-Антуан знаком не был, но ясно, что мама была знакома с его матерью. И все-таки Коринна никогда даже мимоходом не упоминала Клер. Может быть, ей не нравилось, что отношения отца с его первой женой продолжаются? Не нравилось молчаливо-мягкое согласие на это ее матери? А может, они с Клер просто не поладили.

Но тут ей пришла в голову еще одна мысль: а почему его не было на похоронах Алена? Будь он там, Эмма бы наверняка его запомнила.

Спустившись вниз и отчаянно стремясь чем-нибудь себя занять, чтобы скрыть волнение, она вызвалась приготовить чай. Матти и Марк-Антуан, не переставая болтать, накрывали на стол. Не связанные узами крови, они говорили как близкие люди, и Эмму внезапно кольнула ревность. Да, чистая ревность, и она это понимала. Точно так же она понимала, насколько неразумно испытывать к нему неприязнь только на том основании, что он знает Матти уже много лет, а она, Эмма, лишь начинает ее узнавать. Но справиться со своими чувствами она не могла. Едва только она начала думать, что стала выстраивать с бабушкой совершенно особые отношения, и вдруг этот чужак тоже предъявляет права на место в сердце Матти. Они даже были похожи друг на друга своей броской смуглой внешностью.

И оба походили на ее родную мать, но совсем не были похожи на саму Эмму с ее серо-голубыми глазами и русыми волосами (которые она однажды выкрасила во все цвета радуги), с веснушками на носу (которые она когда-то пыталась замазать, а сейчас перестала обращать на них внимание). В детстве люди, не знавшие, что Пэдди – ее отчим, говорили, будто она похожа на него – только потому, что цвет глаз и волос у них был немного похож. На самом деле похожа на него она не была – не больше, чем на мать или на ее родителей. Эмма задумывалась, не от биологического ли отца она унаследовала свои черты, но понимала, что спрашивать об этом мать не стоит.

Из хаоса нелегких мыслей ее вывела Матти:

— Эмма, я как раз рассказывала Марку-Антуану, что ты решила восстановить сад, и он думает, что это очень стоящая мысль.

«Можно подумать, мне его резолюция нужна», – мысленно ощетинилась Эмма. Однако ответ ее прозвучал спокойно:

— Я так или иначе постараюсь его восстановить. В садоводстве я разбираюсь не очень хорошо, но помню, какой прекрасный сад был у папи́.

— Он может снова стать прекрасным, но по-другому, – сказал Марк-Антуан, встретив ее вызывающий взгляд с непроницаемым выражением лица. – Более… современным, возможно? Так, чтобы тебе легче было его поддерживать, – обернулся он к Матти, – даже когда у тебя здесь не будет помощников.

— Хорошо было бы, – согласилась Матти, бросив быстрый взгляд на Эмму и Марка-Антуана. – Но решить нам нужно уже сейчас.