Книга Шаги между нами, страница 38 – Ана Майя

В «Модести Блейз» я и встретила Майкла. Он был настоящим красавцем и объяснил мне, что «пинта черного» – это пинта «Гиннесса», который на самом деле не черный, а темно-рубиновый. У него были восхитительные скулы и незабываемая улыбка. Он покорил меня характерным ирландским акцентом и манерой говорить. Сначала я не понимала ни слова, не говоря уже о выражениях вроде: away with the fairies^[6], look at the state o’you^[7], what eejits^[8]. Майкл был беззаботной душой – именно это мне в нем и нравилось.

Он называл меня своей mot – подружкой. Мы провели вместе три недели: бывали в «Модести Блейз», катались на моей машине и встречали рассвет у реки, поедая свежеиспеченные подушечки из слоеного теста под названием жу-жу. Потом он уехал на автобусе в Грецию, к друзьям, которые отправились туда раньше.

Узнав, что беременна, я позвонила ему на остров Миконос, где они арендовали жилье. Майкл был на седьмом небе от счастья. Но я не хотела, чтобы он возвращался, потому что не собиралась проводить с ним всю жизнь.

•

В марте 2003 года убили премьер-министра. На следующий день – еще до того, как в страну прибыли иностранные политики, чтобы выразить соболезнования и присутствовать на похоронах, – я на шестом месяце беременности села в частный самолет. Всякий раз, когда в стране происходило что-то серьезное, родители привычно собирали мои чемоданы и отправляли подальше. Через три месяца в лондонской больнице Челси и Вестминстера родился Чарли.

•

Из воды вышла третья утка и направилась к нам.

— Ты правда думаешь, что мы все тут члены какого-то мафиозного клуба? – Я была вынуждена его разочаровать. – История стара, как мир. Девушка встречает парня и беременеет. Брак был самым практичным решением, которое я приняла ради сына.

Бастьян выглядел еще более озадаченным.

— У моего сына фамилия отца и двойное гражданство. Eso es todo. Вот и все. Мой муж жив-здоров, и с ним все в порядке.

Я умолчала о том, что свидетельство о браке оформили на одно из моих фальшивых имен, так что технически замужем была не я. Резко сменив тему, я попыталась развеселить Бастьяна:

— Ты знал, что слово mafioso раньше было прилагательным? – с гордостью сообщила я, бросив взгляд на часы. – Оно означало «красивый» и служило комплиментом.

Уголки его губ поползли вверх. Я его позабавила.

— Была такая известная пьеса на Сицилии. В ней так называли тюремных бандитов. А потом слово вырвалось на свободу и стало обозначать обычных гангстеров за пределами тюрем.

«Рыбак рыбака видит издалека», – возможно, подумал Бастьян. В таком случае он был далеко не первым и не последним.

Он встал и отряхнул с джинсов песок, чем спугнул уток, и те заковыляли обратно к воде. Назойливые мошки тоже намекали, что пора уходить. Бастьян подал мне руку, помогая подняться. Я уже привыкла держать его за руку, которая была будто создана для моей.

Мы пошли назад к лодке. Бастьян предложил мне подождать на дюне. Он отвязал канат и подтянул лодку, развернув ее так, чтобы я могла подняться по маленькой лестнице рядом с мотором. Он оттолкнул лодку от берега, забрался внутрь и поднял якорь.

Я налила воду из бутылки в собачью миску. Солнце медленно клонилось к закату, его предвечерние лучи окрашивали небо в теплые оттенки кораллового и янтарного, отчего облака походили на розовую сахарную вату.