Книга Девушка из другой эпохи, страница 147 – Фелиция Кингсли

— Неправда, что мы не касались, – возражает он.

— Дальше объятий мы не зашли.

— Не переживай, я намерен наверстать упущенное. Что еще там у тебя есть? – спрашивает он с любопытством, указывая на высыпанное содержимое сумочки.

— Бальзам для губ, дезинфицирующее средство для рук, деньги, которые в девятнадцатом веке ничего не стоят, нитка для зубов…

— Чтобы что?..

— Когда ешь не дома и еда застревает, ее можно удалить при помощи этой нитки, – поясняю я. – Еще резинка для волос, ключи от дома, пластыри, парацетамол, который я тебе давала…

— А это что? – Рид берет стопку соединенных серебряных пакетиков. – «Дюрекс», – читает он.

— Это подарок Мэй, – вздыхаю я.

— Их едят?

— Я бы не советовала. Помнишь парижские перчатки из «Зеленой канистры»?

— Конечно.

— Так вот, это «перчатки» из будущего, мы их называем презервативами. Они одноразовые, изготовлены из латекса, а не из овечьих кишок, их можно использовать сразу, а не замачивать на два часа, и в плане плотности надежнее.

— Интересно. Мне нравится твое будущее. – Рид мне подмигивает: – И ты носишь их с собой, если представится случай использовать… с кем-то?

— Они уже три месяца просто так лежат в аптечке. И в моем будущем нет никого, с кем бы я планировала их использовать.

Рид поворачивается на бок и смотрит мне в глаза:

— А в прошлом?

— Я сейчас разговариваю с этим кем-то, – признаюсь я.

Рид берет мое лицо в ладони и целует.

— Не стоит спешить, у тебя есть столько времени, сколько захочешь, и я хочу показать тебе все способы, как твое тело может получить удовольствие. Только так ты сможешь по-настоящему насладиться моментом вместе со мной, когда придет время.

Я опрокидываю его на спину и ложусь сверху.

— Я знаю, что опыта у меня нет и мне еще предстоит получить навыки «ручной работы», но я тоже хочу доставить тебе такое же удовольствие, что и ты мне.

— Ты мне ничего не должна, Ребекка. Нет никакого воображаемого счета, где я записываю, сколько даю я и сколько даешь ты. Так это не работает.

— Но ты мог бы научить меня тому, что тебе нравится, – говорю я, касаясь его эрекции.

— Вчера вечером ты прекрасно угадала, что мне нравится, я бы сказал, что у тебя природный дар. Но раз ты так заботливо спрашиваешь, то могу сказать, что мне были бы приятны прикосновения твоих изящных маленьких ручек.

— Рид, это не у меня маленькие ручки.

По его самодовольной улыбке я вижу, что он понял, о чем я.

— Повторяй мои движения, – шепчет он, кладя ладонь на тыльную сторону моей правой руки и задавая ритм. – Просто вверх и вниз, не сжимая, уверенно, но размеренно. А если хочешь действительно свести меня с ума, подразни головку большим пальцем.

— Вот так? – спрашиваю я, рисуя подушечкой пальца небольшие круги.

Он с силой вдыхает и выдыхает, прикусив губу и закрыв глаза.

— Так.

Я продолжаю, даже когда его рука больше не подсказывает мне, что делать, изучая меняющееся выражение его лица, довольная результатом.

Пользуясь тем, что у него полуприкрыты веки, я могу застать его врасплох: слегка отодвигаюсь, достаточно, чтобы получилось наклониться и коснуться его губами.

От неожиданного ощущения жара он тут же открывает глаза.

— Господи, – шепчет он сквозь сжатые зубы, видя меня между его ног, в той же позе, что недавно был он сам.