Книга Девушка из другой эпохи, страница 176 – Фелиция Кингсли

Сколько всего можно сказать молча, просто глядя друг другу в глаза?

Не знаю, но они говорят о всех восемнадцати годах, прожитых без объятий друг друга.

Она смотрит на мужчину, но видит своего ребенка.

Он смотрит на женщину, которую измучило одиночество, но видит свою прекрасную молодую мать.

Слеза скатывается по его щеке и падает вниз, к матери.

Мы проплываем в воздухе над сельской местностью, простирающейся вокруг Лондона, которую я много раз видела на спутниковых фотографиях карт «Гугл», когда мне приходилось искать тот или иной маршрут, и я понимаю, что никаких географических отметок мне не найти: ни сети магистралей, ни железных дорог, никаких промышленных центров или электросети с опорами линии передач… и аэропорта Хитроу тоже нет.

Несмотря на это, я восхищаюсь красотой пейзажа, обласканного мягкими лучами заката, которые окутывают зеленые равнины и леса.

Рид, который стоит рядом, крепко обняв меня, не отходит ни на шаг с тех пор, как мы взлетели.

— Я скучал по тебе. Вчера вечером я выглянул из окна своего кабинета, увидел темные окна твоей комнаты и почувствовал, что задыхаюсь, – говорит Рид, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Как тебе удается всегда добиваться успеха во всем, чего ты хочешь?

— Годы тренировок. Достаточно однажды потерять все, что у тебя есть, и тогда каждую секунду своей жизни ты будешь следить, чтобы больше ничего не ускользнуло из рук. – Наши пальцы переплетаются. – Что у тебя тут? – спрашивает он, удивленно раскрыв мою ладонь.

— Ох. – Зубная нить! – Прости, у меня застряло в зубах это отвратительное семечко ежевики. – Отрываю кусок нити и быстро провожу между передними зубами, а потом убираю катушку обратно в сумочку. – Немного терпения, в эпоху, когда понятия «стоматология» еще не существует, я не могу позволить себе гингивит.

Он смеется, целуя меня в шею.

— Я умираю внутри, представляя тебя замужем за моим братом.

— Но я еще не замужем, не думай об этом.

— Я мог бы направить воздушный шар в Дувр, а оттуда на свой корабль, который привезет нас в Гибралтар. Нас никто не найдет.

— Как видишь, я не сопротивляюсь.

— Если ты меня не остановишь, я действительно это сделаю.

— Твоя мама дала мне прочитать письмо, которое ты ей написал. Ты любишь меня так сильно, что готов от меня отказаться?

— Я люблю тебя так сильно, что всегда остановлюсь там, где начинается твоя воля, какой бы она ни была, даже если причины у нее ошибочны.

— Будь я вольна выбирать, я бы всегда выбирала тебя.

— Сегодня ты выбрала меня, так давай насладимся этим в полной мере.

Я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его, и как только мои губы касаются его, я понимаю, как сильно скучала по нему.

— У тебя вкус варенья, – шепчет он мне в губы.

— Тебе нравится?

— Я бы тебя съел.

Я медленно поворачиваюсь в его объятиях. Наши поцелуи легкие, страстные, ностальгические, нежные – все возможные виды поцелуев; солнце лениво опускается, а розовое небо уступает место глубоким цветам сумерек.

Пока не стало совсем темно, Рид предлагает приземлиться, чтобы не заблудиться, и мы опускаемся на поле недалеко от Ричмонда-на-Темзе, небольшой деревушки в излучине реки.

— У нас есть выбор, – произносит Рид, когда после нескольких минут ходьбы мы подходим к гостинице. – Нанять экипаж и вернуться в Лондон или остаться здесь на ночь и вернуться утром.