Книга Брак по расчету, страница 112 – Фелиция Кингсли

— Это так круто! – восклицает оказавшийся рядом Харринг.

— Ты не говорила, что он тоже будет, – рычит Локсли, вынырнувшая рядом с Джеммой.

— Харринг был ключевой частью плана! – объясняет Джемма.

— Локсли, твой мозгоправ не объяснял тебе, что мы все должны жить дружно на этой земле и что тебе придется с этим смириться? – подкалывает ее Хаз.

— Ты о каком из моих мозгоправов говоришь? – откликается она.

— Парк аттракционов, а, Джемма? – изумленно спрашиваю я, прерывая перепалку между Хазом и Сесиль.

— Тебя в детстве туда никогда не водили…

— Поэтому ты принесла парк аттракционов в Денби.

— Именно, – удовлетворенно кивает Джемма.

— И ты хочешь сказать, что придумала это в последнюю минуту?

— Не в минуту, но в последние пять дней.

— Я польщен. Ты так старалась ради меня.

— Да, но мне, конечно, помогали мои родители, и Сесиль, и Ланс, и Дельфина!

— Моя мама? – Она бы такое точно не одобрила.

— Да, если бы она не уехала в Бат, я бы не смогла все это устроить, – с довольным видом поясняет она.

Я снова изумленно оглядываюсь.

— Так чего же мы ждем, пора на карусель?

— Или на колесо? – предлагает она.

— Ты иди занимай очередь, а я пойду за попкорном.

— Я никогда не видел Денби-холл с этого ракурса. – Я рассматриваю поместье, когда кресло поднимается до самой верхней точки колеса.

— Тебе повезло родиться среди тех, чей уровень жизни выше обычных людей. Ты живешь в замке с большим парком, который принадлежит только тебе, тебя окружает роскошь и произведения искусств, – перечисляет она.

— Джемма, а у тебя есть семья, которая тебя любит. А я даже в самых радужных мечтах не смог бы представить, как мои родители спустя тридцать лет брака катаются на карусели с лошадками и держатся за руки.

— А еще мой папа выиграл медвежонка маме в тире.

— И даже выигрывают медвежонка, – добавляю я.

— Ну, что скажешь? Этот день рождения тебе нравится?

— У меня никогда не было такого праздника, и да, согласен с тем, что сказал Харринг: это круто.

— Я должна тебя поблагодарить, – говорит она негромко.

— За что же? Ты все сама сделала!

— За своих родителей. Я знаю, что это ты их сюда пригласил.

Я же им четко сказал, что это секрет.

— Они не должны были тебе рассказывать.

— У папы была высокая температура после того, как он ездил искать Вестфалию. У него вырвалось.

— Я не мог допустить, чтобы твои родители остались без крыши над головой. В конце концов, ты своим наследством спасла Денби-холл, – впервые признаю я вслух перед ней.

— Ты согласился жениться на мне. Если бы не твоя голубая кровь, я бы и фунта из наследства не увидела и до сих пор бы гримировала актеров из мюзикла во второсортном театре.

— Мир? – предлагаю я, поднимая свой стакан с попкорном.

— Мир. – Она повторяет жест – как тост за наше перемирие.

— За все это я как минимум тоже должен выиграть тебе медвежонка.

Прелесть поездок к Сесиль в том, что никто не нудит (см.: Эшфорд) и не лезет не в свои дела (см.: Дельфина).

Здесь я наслаждаюсь абсолютной свободой и не должна ни принимать неудобные позы, ни ограничивать себя в движениях или жестах в соответствии с этикетом.

Мы сидим во внутреннем дворике, и я блаженно растянулась на одном из круговых диванов-шезлонгов. Сесиль лежит на своем, а между нами стоит огромная тележка со всякими вкусностями, которые – вы только послушайте! – можно есть. Хочу канапе? Беру. Хочу еще одно? Кладу себе на тарелку. Манят булочки с корицей? Ем, сколько хочу. И Сесиль делает то же самое.