Книга Брак по расчету, страница 167 – Фелиция Кингсли

— Давно она здесь?

— Сегодня утром она попросила меня сходить с ней на маникюр, и у нее начались боли. Когда мы вернулись, вскоре после одиннадцати, схватки становились все сильнее и чаще, так что мы отвезли ее в больницу, а когда ее приняли, то поняли, что роды начинаются. Два часа назад я вошла с ней в родильную палату, но ничего не произошло. Сейчас мне пора обратно к Джемме, они уже готовы к операции, – говорит она, глядя на часы. – Эшфорд, я рада, что ты здесь.

Я умру, я знаю. Никакое человеческое существо столько боли не выдержит.

Акушерка, похоже, со мной не согласна.

— Так, хорошо, теперь, когда почувствуете схватку, попробуете тужиться, хорошо?

Признаться, я уже не в состоянии различить, когда у меня схватки, а когда нет.

— Я не могу-у-у-у…

Не знаю, сколько я уже здесь лежу вот так, с ногами на подставках и без малейшего прогресса.

И уже без сил.

Еще только Эшфорда не хватает. Да, в какой-то момент медсестра подошла к моей маме и сказала, что прибыл некий Эшфорд Паркер, который утверждает, что он отец ребенка.

Я посмотрела на маму сквозь слезы и все, что смогла сделать, – это покачать головой и сказать «нет», прежде чем закричать от очередного приступа боли.

Затем врач объявил:

— Дальше пяти сантиметров не продвинулись, а схватки уже слишком частые. Готовьте операционную, сделаем кесарево сечение.

Мама идет сообщить папе, и, когда возвращается, ей достаточно посмотреть мне в глаза:

— Да, Эшфорд там, с папой.

— Его не должно быть здесь.

Она сжимает мою руку, пока акушерка везет каталку в операционную.

— Не волнуйся об этом. Думай о том, как сделать меня бабушкой.

Это потрясающе. Я завороженно смотрю на своего ребенка в прозрачной кроватке рядом с моей кроватью. Он идеален.

Я разбита, но чем больше я смотрю на него, тем чаще думаю: я бы сделала это снова.

Когда я рассказала об этом медсестре, она ответила:

— Поговорим об этом, когда пройдет действие анестезии.

— Привет, мамочка. – Это голос Сесиль, которая заглядывает в дверь. – Можно?

Я киваю. Меня мучает чувство вины перед ней.

Она была так добра ко мне, а я исчезла, не попрощавшись, без единого слова. Я была так расстроена и зла на Эшфорда, и мне было противно все и все, так что вместе со своим прошлым я похоронила и ее.

— Сесиль, я тысячу раз хотела позвонить тебе. Но не смогла.

Она останавливает меня, подняв руку:

— Я все знаю. И не хочу твоих извинений, ты мне ничего не должна. – Она с любопытством наклоняется над кроваткой: – К счастью, он похож на тебя.

— Про боль говорить не буду. Иногда мне казалось, что я умираю.

— Невозможно. Ты переживала вещи и похуже, – возражает она. – К примеру, Дельфину.

— Пожалуйста, не напоминай мне о ней.

— Она тоже там, снаружи. Стояла над душой каждого медработника, проверяла его профессионализм и дееспособность. Просто повезло, что охрана ее не выставила. – Сесиль протягивает палец и касается носика малыша: – Привет, я тетя Сесиль.

— Хочешь взять его на руки? – спрашиваю ее я.

Она в ужасе распахивает глаза:

— Нет-нет-нет. Я могу что-то ему сломать. У меня полностью отсутствует материнский инстинкт.

— А что будешь делать, когда у тебя появится свой ребенок?

— Не появится. Еще не хватало, чтобы медицинский консилиум смотрел, как я лежу голая с раздвинутыми ногами, и ждал, пока из меня вылезет что-то размером с дыню.