Книга Брак по расчету, страница 40 – Фелиция Кингсли

— Я… наверное… – начинаю я.

— Желаете, чтобы я проводил вас в ваши апартаменты? – спрашивает Ланс.

— Э-э, да, но, Ланс, мы же только что посмотрели вместе матч и вместе пили пиво, может, будешь обращаться ко мне на «ты» ^[19]?

— Протокол это запрещает.

— Мне из-за этого очень неловко, – признаю я.

— Вы привыкнете, – понимающе сообщает он, после чего открывает дверь и делает мне знак следовать за ним.

Я желаю доброй ночи Кэмпбеллу и Боуэну и иду за Лансом по коридорам.

В Денби-холле царят тишина и полумрак, приглушенный свет канделябров на стенах – единственное освещение. Раньше, должно быть, туда вставляли свечи, но сейчас повсюду красивые лампочки тонкой работы в форме бутонов.

Ланс впереди меня двигается быстро и бесшумно, и я, понимая, сколько шума от меня, снимаю каблуки и иду босиком по холодному мрамору.

— Спасибо за компанию, Ланс. Я так получила от матча гораздо больше удовольствия, чем если бы смотрела одна. Привыкла сидеть на стадионе в первых рядах вместе с болельщиками. Прошу прощения, что вторглась к вам. Просто абсурд, что телевизор есть только у вас!

— Вы нас ничуть не побеспокоили. Мне тоже было приятно, и, думаю, могу сказать то же самое о Кэмпбелле и Боуэне. Вы всегда желанная гостья.

— В таком случае бронирую себе место на все следующие матчи кубка!

— Я позабочусь о том, чтобы вам досталось лучшее место, а Боуэн принесет пиво. «Гиннесс» – или предпочитаете что-то другое?

— «Гиннесс» – идеально, – сообщаю я, падая на свою кровать и впервые за весь день чувствуя полноту жизни.

— Что ж, тогда желаю вам доброй ночи, ваша светлость.

— Спокойной ночи, Ланс, до завтра.

Ланс уже собирается закрыть за собой дверь, но потом возвращается:

— Еще кое-что. Открою вам секрет. – Он нажимает на переключатель рядом с прикроватной тумбочкой, и с легким «дзинь» в стене открываются створки, из которых появляется телевизор – большой, как картина в музее.

Вернулся я тайком, чтобы никто не заметил, точно Арсен Люпен ^[20]. Почему? Потому что вся одежда после купания в Темзе еще не высохла и источала неописуемый запах канализации, настолько сильный, что по дороге в Денби мне пришлось снять брюки, чтобы не испачкать сиденье автомобиля.

Сдергиваю с одного из столов у входа дамасскую скатерть и заворачиваюсь в нее.

Образцом мужественности в этом шелке лососевого цвета меня не назовешь, более того – я скорее похож на Мату Хари на задании, но еще не хватало, чтобы меня поймали в таком полуголом виде – так я потеряю последние крупицы авторитета, которые у меня еще остались в этом доме.

Не будь Харринг моим лучшим другом со времен учебы, после сегодняшнего вечера ему бы не поздоровилось. Но только он из всех людей в этом мрачном мире может рассмешить меня даже в самое неподходящее время. Да, талант Харринга – неуместные шутки на королевских приемах, церковных службах или похоронах, и он заботится о том, чтобы хоть кто-нибудь его да услышал.

У каждого из нас своя роль, и за правила приличия и примерное поведение из нас двоих отвечаю я.

Дело в том, что новость о моей свадьбе Харринг воспринял плохо. У нас с ним будто было негласное соглашение никогда не жениться или, по крайней мере, жениться как можно позже. И мой поступок оказался для него как кинжал в спину. Может, я не такой беспринципный, как он, и не такой одержимый, но все наши проделки и преступления мы придумывали вместе. Преступления, канувшие в Лету. Поэтому ему было особенно приятно бросить меня в реку, пусть и в другую.