Книга Брак по расчету, страница 46 – Фелиция Кингсли

— И правильно. Мы с моей Одри тоже обожаем путешествовать. Женаты больше тридцати лет, а еще не устали от самолетов, поездов и смены часовых поясов.

— Как вы познакомились? – спрашивает Одри, чтобы сменить тему.

— В театре, – отвечает Эшфорд.

— На танцах, – произношу я.

Тут уже и Мюррей, и Одри, и Дельфина озадаченно смотрят на нас, и Эшфорд бросается исправлять ситуацию:

— Я пошел в театр, а затем заглянул в гримерную навестить друга, а там была она.

Я продолжаю, чтобы поддержать эту версию:

— Да, но нельзя сказать, что там мы узнали друг друга. Мы увиделись, нас представили, потом кто-то предложил поехать в аргентинский бар выпить, и только тогда мы познакомились по-настоящему. Мы болтали, смеялись и танцевали танго.

Все трое будто бы приходят в себя, оживившись от наших объяснений. Особенно Мюррей:

— Эшфорд! Ты умеешь танцевать танго?

— Так и не скажешь, да, Мюррей?

— Как бы я хотела, чтобы мой муж танцевал танго, – вздыхает Одри.

— Дорогая, я пытался, чтобы порадовать тебя, но мне просто не дано! – Потом Мюррей вновь поворачивается ко мне: – Ты родилась в Лондоне, Джемма?

— Да, моя мама из Лондона, а папа из Ш… – Но не успеваю я закончить фразу, как Эшфорд опять хватает меня за локоть и тащит к выходу.

— Нам пора. Нужно обсудить детали свадебного путешествия.

Я едва успеваю уловить последние слова беседы:

— Ее отец из Ш…? – переспрашивает Одри.

— Исчез, – сообщает Дельфина. – Ужасная история, чудовищная потеря. Но не будем грустить в такой счастливый день. Кто-нибудь хочет еще чаю?

Я хочу впасть в кому и проснуться завтра. Или войти в какой-нибудь транс. Что угодно, что лишит меня сознания на следующие четыре часа.

Нет, на нас не надвигается армагеддон. Хуже. Вот-вот начнется официальный прием в честь нас с Джеммой: представление новых герцогов Берлингемов обществу.

Глядя на лестничные пролеты, мне хочется броситься головой вниз с тройным кульбитом, но тогда я приземлюсь прямо в кучу гостей в зале, которых развлекает моя мать в ожидании нашего появления. А от Джеммы ни слуха ни духа. Больше не мешкая, я стучусь к ней: тишина, ничего.

Это, вообще, мой дом или нет? И комната моей жены, так? Так что я имею право войти, если хочу (знаю, правильнее сказать «когда хочу», а не «если», но я же никогда не хочу)!

Открываю дверь, но внутри ни души – только телевизор, включенный на канале МТV, где показывают Ники Минаж во всем ее блеске.

— Джемма? – зову ее я.

— Я здесь!

Черт! Со мной разговаривает шкаф.

На долю секунды я надеялся, что ее поглотил пол.

— Не хочешь выйти? Мы уже настолько опаздываем, что таким темпом придем аккурат к приему следующего года! – Я настойчиво стучу в гардеробную.

— Я еще не готова! Дай мне десять минут, – нахально, как и всегда, просит Джемма.

— Можешь выйти и без всех своих десяти слоев макияжа на лице! Я женился на тебе не ради твоей красоты.

— Знаю. Ты женился на мне ради денег.

— Да, Джемма. Как и ты.

«Ты тоже женился на мне из-за денег» – теперь наша ежедневная мантра. Мы непринужденно бросаем эту фразу в беседах вместо знаков препинания. Не знаю, как это началось, но теперь она стала регулярной. Возможно, это необходимо, чтобы вернуться в реальность и держать дистанцию после всех этих тошнотворных «любимый» и «солнышко», которыми мы вынуждены обмениваться на людях.