Книга Брак по расчету, страница 68 – Фелиция Кингсли

Эта чокнутая Дельфина заставила меня поверить, что я должна ходить, завернувшись в выцветшие обои, а все эти девушки одеты по последней моде в яркие короткие платья с развевающимися юбками с воланами! Они будто сошли с первой полосы журнала Vogue.

Когда они меня замечают, то собираются в круг, и я оказываюсь в центре.

— Леди Берлингем, я полагаю. Новая хозяйка Денби-холла, – произносит самая высокая, глядя на меня. – София Скайпер-Кенситт. Я знаю Эшфорда всю свою жизнь. – Она снова оглядывает меня с ног до головы. – Какой ошеломительный выбор.

— Исключительный, – вторит ей кто-то. – Мы все с нетерпением ждали возможности познакомиться с новой герцогиней.

— И какой прелестный вид! – добавляет третья.

— Вы тоже отлично выглядите. Я видела похожие платья в «Селфриджес» ^[33].

Они замолкают, и Софи (кажется) говорит:

— Я не хожу в «Селфриджес». Платье сшил портной на заказ.

Растерянно смотрю на них, колеблясь: не хочу возвращаться к бабулькам! Я хочу быть здесь, с этим девушками, и говорить о моде и вечеринках.

— О, ну тогда мы могли бы посмотреть игру вместе, не знаю, поболтать, может, вы порекомендуете мне хорошего портного и на следующем мероприятии я тоже буду не среди тех, кто пережил Первую мировую войну!

На лице Софи появляется удрученное выражение.

— Наш шатер полон. Обычно всегда кого-то не хватает, но сегодня первый чемпионат и пришли абсолютно все, – выделяет она последние слова. – Даже для собаки места нет – причем маленькой. – И все вокруг смеются, будто услышали шутку века.

Это что, оскорбление?

— В таком случае в следующий раз, – говорю я, поправляя ненавистную шляпину, сползшую мне на лоб.

— Ждем с нетерпением, – отвечают они, направляясь к шатру.

А я возвращаюсь к своим старушкам.

Бюстгальтер расстегнулся, и все время матча я чувствую, как он болтается на спине, доводя меня практически до исступления, но поправить его прямо здесь нельзя, поэтому, как только заканчивается первый тайм, я бегу к туалетным комнатам.

Закрывшись в кабинке, наконец снимаю верхнюю часть наряда и пытаюсь застегнуть крючки. Чтоб ее, эту Дельфину с ее корректирующими бюстгальтерами неправильного размера! И, пока снимаю белье и пытаюсь отрегулировать лямки, дверь в туалет распахивается, впуская внутрь смех и перестук каблуков.

Как ее там зовут, ту тощую метлу с вялым рукопожатием, с которой я познакомилась? Софи? Да, должно быть, она – узнаю этот голос с поставленным произношением, а с ней, должно быть, и остальные фарфоровые куклы.

— Стоило прийти, только чтобы увидеть ее. Ну и цирк!

— Уродов, ты хочешь сказать, – добавляет второй, незнакомый голос.

— Или зоопарк! – вторит третья.

Я пытаюсь сдержать смешок, думая о ничего не подозревающей жертве сплетен.

— Серьезно, вы видели, как она ходит? Качается, точно с похмелья!

— Не говоря уже о наряде! За километр видно, что ее заставили это надеть. Вся ерзает, точно хочет сбросить одежду.

— Я думала, у Эшфорда вкус получше. Эта Джемма определенно ничем не выделяется!

— Готова спорить, она даже не говорит по-французски! Или по-немецки, – замечает еще один, более пронзительный голос.

Осознав, что объект их колкостей именно я, смеяться мне уже не хочется. Боже, какая ярость поднимается внутри! И как мне хочется выйти и сказать им пару ласковых, схватить за волосы и потрепать! Да, будь мы на стадионе, и вопросы решали бы по-моему. Будь на мне моя одежда, я могла бы защититься. Но вместо этого на мне какой-то мешок, в котором мне хочется умереть от стыда, и да, приходится с ними согласиться: меня заставили его надеть. Да, я не говорю по-французски и даже по-немецки. Но я не такая сволочь, как вы!