Книга Все еще впереди, страница 19 – Мариана Запата

Он недоуменно моргнул, и я вдруг ощутила, что сказала что-то не то. Однако он лишь ответил:

— Конечно. Увидимся.

Я закрыла за ним дверь, даже не полюбовавшись на его ягодицы. В конце концов, он женат. Я уже достаточно увидела. Я мало что воспринимаю всерьез, но отношения, особенно брак, принадлежат к числу этих вещей. Пусть даже его искала какая-то женщина. Пялиться на мужской зад – не то же самое, что смотреть на обнаженную грудь мужчины, когда он возник перед тобой полуголым.

Проклятие, значит, мне не доведется попивать лимонад на веранде в те дни, когда он стрижет газон.

Я едва успела закрыть дверь на замок, как зазвонил лежавший в спальне мобильник. Я бросилась к нему, ничуть не удивившись высветившейся на экране надписи «Элис Ларсен».

— Алло? – спросила я, точно зная, кого сейчас услышу.

— Tia, – раздался голос Луи. – Я ложусь спать.

Невольно улыбнувшись, я села на край кровати.

— А зубы ты почистил?

— Да.

— Точно?

— Да.

— Уверен?

— Да!

Я сдавленно хихикнула и поинтересовалась:

— А Джош?

— Да.

— Где он?

— Играет в приставку в гостиной.

— Ты меня любишь? – как всегда по вечерам, спросила я только для того, чтобы услышать его ответ.

— Да.

— Как сильно?

— Очень! – захихикал тонкий мальчишеский голосок. Собственно, именно для этого я и задаю вопросы.

— Тебе весело?

— Да.

— Ты готов?

— Да, – тут же ответил мой пятилетка.

Я представила, как он лежит на кровати, укутавшись одеялом по шею. Он любит спать завернувшись, точно мумия.

— Расскажи мне еще раз, как папа спас кошку той старушки, – с усталым, сонным зевком попросил он.

О боже, надо завязывать говорить «старушка» в их присутствии. Я уже несчетное количество раз рассказывала мальчикам эту историю, но выбор всегда остается за Луи. И вот я начала уже, наверное, в двадцатый раз описывать, как Родриго залез на дерево, чтобы снять кошку нашей пожилой соседки, когда мы жили вместе с нашими лучшими друзьями.

— Дерево было очень большое, Котенок. Я боялась, что он упадет и сломает ногу…

Я была чертовски близка к тому, чтобы побиться лбом о руль. О господи! Еще слишком рано. Откровенно говоря, в полдень я сказала бы то же самое – слишком рано. Да и в шесть вечера тоже.

— У меня нет друзей, – уже целую вечность страдал Джош на тему «как несправедливо начинать учебу в пятом классе новой школы».

Он ныл уже двадцать минут, а я поглядывала на часы.

Двадцать минут, которые никогда, никогда не вернуть.

Двадцать минут, которые будут повторяться следующие полгода, начиная с сегодняшнего дня и оканчивая моим тридцатым днем рождения.

Двадцать минут, которые заставляют мысленно молить Бога ниспослать мне терпения. Или прикончить меня. Я согласна на что угодно, лишь бы он заткнулся. О боже! Я лила незримые слезы и молча всхлипывала.

Я уже давно отвожу Джоша в школу, а Луи в детский сад, и то, что просыпаться надо до семи утра, ничуть не облегчает положения. И вряд ли когда-нибудь облегчит. Моя душа рыдает каждое утро, заслышав сигнал будильника. Рыдания усиливаются, когда мне приходится выбираться из кровати, одеваться и будить Джоша. Поэтому выслушивать до обеда в сотый раз его стенания о несправедливости уже чересчур.

Откровенно говоря, в целом я понимаю его страдания от отсутствия друзей. Но эта школа лучше предыдущей, а Джош – не считая происходящего сейчас – ведет себя так, что я гордилась бы, будь он моим сыном, и с легкостью заводит друзей. Это у него фамильное. Наверняка через неделю он уже с кем-нибудь подружится, через две останется у него ночевать, а через три забудет о своих жалобах. Он всегда отлично адаптируется. Луи тоже.