Книга Все еще впереди, страница 213 – Мариана Запата

— Хватит вредничать, Джош. Поговори со мной.

— Не хочу.

— Зря.

Он отвернул голову и уставился на стену. Чертова Анита. Даже не верится, что она снова приехала. Надрать бы ей задницу, и плевать, что она мать моего племянника. Но я не могу это сделать. И не стану. Я должна быть примером для подражания, а они не тычут в людей электрошокером.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.

Он промолчал.

— Если не хочешь говорить, тогда слушай. Никто не идеален, Джей. Никто. Все мы совершаем глупые ошибки, когда вырастешь, тоже не раз ошибешься. Но я хочу донести до тебя вот что – ты должен учиться на своих поступках, не важно добрые они или плохие. Я никогда не прощу Аниту за то, что она бросила тебя, когда ты был ребенком. Хотя я и не знаю, каково забеременеть в столь юном возрасте. Ни ты, ни я этого не узнаем. Господь свидетель – каждый раз, как я ее вижу, мне хочется надавать ей пощечин за то, что она сотворила с собой после твоего рождения, но в этом-то все и дело: я помню, твой отец сказал, что она не была близка со своими родителями. У нее не было никого, кто любил бы ее так же, как abuelito и abuelita любили меня. А уж тем более, как я люблю вас. Ты знаешь, что ради вас я готова на все. Я готова провести с вами всю свою жизнь, Джей. У тебя всегда будет выбор, и я не дам тебе все испортить, понимаешь?

Я уже говорила тебе, что ты не обязан общаться с ней, если не хочешь. Но однажды может настать день, когда тебе захочется с ней поговорить. Аните я уже давно сказала, что шанс узнать тебя она получит лишь после того, как упорядочит свою жизнь.

— Я не хочу ее знать! – завизжал он, и эта детская истерика была мне точно нож в сердце. – Ни сегодня! Ни завтра! Никогда! Она сука!

Он вскочил с пола и бросился на кровать. Накрыл лицо подушкой и несколько секунд кричал в нее. Затем его грудь задергалась, и я поняла, что он плачет. Мое сердце кровоточило. А то, что Джош потом сказал, вонзило невидимый нож еще глубже.

— Не отдавай меня ей, пожалуйста. Ты ведь обещала, что всегда будешь обо мне заботиться.

— Не называй ее сукой, – с нарочитым спокойствием произнесла я. Хуже нет – видеть, как мучается любимый человек. – Я уже сказала тебе, что, если ты не хочешь ее видеть, – не надо. Я не стану принуждать тебя, но став взрослым, ты, может быть, захочешь с ней пообщаться. Может быть. Ты ни в чем не виноват, и я хочу, чтобы ты запомнил уже раз и навсегда – ты мой. Я никому тебя не отдам. Да, я не вынашивала тебя девять месяцев в своем животе, но для меня это ничего не значит. Ты мой, Джош. Мой, и навсегда останешься моим. Я побью любого, кто скажет, что это не так. Но то, что ты мой, не означает, будто однажды – если захочешь – она не войдет в твою жизнь. О некоторых людях вообще некому заботиться, а у тебя была еще и Мэнди.

Джош молчал. Его трясло. Никогда мне так сильно не хотелось кое-кого убить. Вот что Анита сделала с несгибаемым, неунывающим Джошем. Никогда ее за это не прощу. Джош хрипло и приглушенно спросил:

— Клянешься, что я твой?

— Джош, ты и в самом деле думаешь, что это не так? – Я легла на кровать рядом с ним, моя голова оказалась напротив его груди. – Я вытирала твой зад. Тебя рвало на меня. Я в выходные срываю голос на твоих соревнованиях, болея за тебя. Я обнимаю тебя и люблю, даже если ты себя не очень хорошо ведешь. Ты мой крутыш. Ты как джем на арахисовой пасте моей жизни. Ты как заноза в моей заднице…