Книга Ранчо страстных признаний, страница 108 – Лайла Сэйдж

— Знаю, – ответил я.

Отец был прав. Его строгость свела меня с Тедди, и за это я был ему благодарен.

Однако стоило мне вспомнить, как он отчитал меня тогда за завтраком, я снова почувствовал укол раздражения. Не то чтобы он был ко мне строже, чем к сестре и брату. Он не был, по крайней мере не специально. Просто именно мне предстояло однажды занять его место у руля «Ребел блю», вдохнуть в ранчо новую жизнь, сделать его неуязвимым перед лицом времени. С каждым из нас у отца были свои отношения, но со мной всегда было связано больше ожиданий, чем с остальными.

— Одна из твоих сильных сторон – ты всегда идешь ва-банк, отдаешься на сто процентов. Это у тебя от мамы, – сказал он, немного помолчав.

При упоминании мамы я невольно крепче сжал поводья. Отец стал чаще говорить о ней в последние годы, особенно после того, как вернулась Эмми, и обычно это значило, что он хочет сказать что-то действительно важное.

— Но когда это место станет твоим, – продолжил он, – ты не сможешь всегда и во всем выкладываться на полную.

Еще несколько месяцев назад я бы не понял, о чем он говорит, но теперь догадывался. Тедди помогла мне осознать, что я не могу быть всем для всех одновременно.

— Иногда «Ребел блю» будет требовать все твое внимание. В некоторые моменты ты не сможешь думать ни о чем, кроме ранчо. Но настанут и такие времена, когда ты понадобишься семье и когда ты сам будешь нуждаться в передышке. И тогда тебе придется довериться тем, кто рядом, – своим работникам, своей семье. Если надеяться только на себя, ты обречен на неудачу.

Больно было это слышать, но я знал, что он прав.

— Всегда чем-то приходится жертвовать, и это нормально, – сказал он, тяжело вздохнув. – Когда я взял на себя управление «Ребел блю», я был совсем один. Отец умер, мама была не в лучшем состоянии, а Бун исчез.

Бун был старшим братом моего отца. Он должен был унаследовать «Ребел блю», но не захотел. Просто ушел, бросив все.

— «Ребел блю» – самая большая часть меня. Это все, что я когда-либо знал, все, что я хотел знать. Но я никому бы не пожелал нести бремя этой ответственности в одиночку, особенно своему сыну.

— Я люблю «Ребел блю», папа.

Мне было важно, чтобы он это услышал.

— Знаю. И ему повезло, что после меня останешься ты.

У меня перехватило горло.

— И если ты поступишь правильно, «Ребел блю» сделает твою жизнь полноценной, а не заберет ее целиком.

— Сделаю все правильно? – переспросил я.

— Да. Не бойся отступить, когда нужно. Я хочу, чтобы ты мог иногда просто наслаждаться жизнью в одном из самых красивых мест на земле. Может, проводить немного больше времени с прекрасной женщиной и своим любимым ребенком.

Я уставился на него, разинув рот. Он слегка улыбался. Он точно знал о нас с Тедди. Да весь город уже, наверное, был в курсе, в конце концов мы целовались прямо посреди «Сапога дьявола». И даже если никто другой не видел, мой брат или Брукс точно не упустили бы шанса об этом растрезвонить.

— Знаешь, – сказал отец, показывая на небольшую тропинку, уходящую в горы. Мне этот путь был незнаком, на северный хребет я ездил редко. – Если подняться туда, можно найти целую поляну розовых цветов.

Я натянул поводья, останавливая Скаута, и повернулся к отцу, чьи глаза лукаво блестели.

— Кажется, они называются горный жасмин, – добавил он. – Вдруг кто-то такой ищет?