Книга Ранчо страстных признаний, страница 58 – Лайла Сэйдж

— Скажи мне, Тедди… детка. Могу я трогать тебя вот так?

— Да, – вздохнула я.

Я хотела этого. Очень, очень хотела.

Он поцеловал место прямо под ухом, и я почувствовала, что вот-вот взорвусь.

Я оттолкнула его от себя, и он сразу отстранился.

— Мы не будем этого делать, Густ, – сказала я. – Я не могу.

Только не еще раз.

Семь лет назад

Я залпом опрокинул шот и почувствовал, как бурбон обжигает горло. После долбаной рабочей недели это было именно то, что нужно.

Вайоминг переживал худшую засуху за последнее столетие, и это сводило меня с ума. Я беспокоился о лошадях. Я беспокоился о скоте. Я беспокоился об урожае. Я беспокоился обо всем. Но с каждым шотом, с каждым глотком пива тревоги отступали все дальше. Так всегда случалось в этом паршивом баре – заботы исчезали, главное, чтобы к утру они не превратились в сожаления.

Мы с Бруксом одновременно грохнули пустые рюмки о стол. К нему льнула хорошенькая блондинка, шепча что-то на ухо, но он едва замечал ее. Его взгляд то и дело возвращался к барной стойке, где его отец Джимми сидел со стаканом темного пойла в руках. Они почти не общались, и то, что Брукс переживал по этому поводу, было заметно только здесь, в баре. Джимми же, как обычно, сидел в углу, вливая в себя виски и игнорируя сына, – так было на протяжении всей жизни Брукса.

Блондинка, казалось, не замечала потери интереса, продолжая наглаживать руку Брукса. В конце концов, он все равно уйдет с ней. Мой лучший друг был хорошим парнем, но не зря он слыл настоящим бабником.

Кто-то включил в автомате подборку хитов девяностых, и можно было подумать, что сам Алан Джексон, легенда кантри-музыки, явился сюда во плоти, – настолько бурно народ реагировал на песню Chattahoochee.

Сквозь шум и гвалт я услышал ее пронзительный голос. Тедди Андерсен была где-то рядом – и явно чем-то очень сильно недовольна. Я огляделся, пытаясь ее найти. Лучшая подруга моей сестры. Эмми осталась в Денвере после окончания колледжа, Тедди же в прошлом году вернулась в Мидоуларк и продолжила куролесить в нашем маленьком городке. Она сводила меня с ума, но в тот момент ее голос звучал так яростно, что я решил проверить, все ли с ней в порядке, – хотя бы ради Эмми.

Через пару секунд я заметил ее медно-рыжий хвост. Она стояла у барной стойки и… черт возьми… явно нарывалась на драку с мужиком вдвое крупнее себя. Я сделал глоток пива, поставил стакан на стол и двинулся к ней.

— Все нормально? – крикнул Брукс сквозь музыку.

Блондинка уже вовсю обнимала его за шею.

— Сейчас вернусь, – ответил я.

Я пошел к Тедди, которая – к моему раздражению – выглядела чертовски привлекательно. На ней были узкие джинсы, подчеркивающие каждый изгиб тела, и черная майка. Она успела загореть за лето, и ее кожа, усыпанная веснушками, приобрела бронзовый оттенок. Правда, несносный характер Тедди сводил на нет всю ее красоту.

Она была ходячей проблемой. Мне не раз приходилось вытаскивать младшую сестру из передряг, причиной которых была Тедди Андерсен. Как в тот раз, когда слезы не спасли их от ареста за незаконное проникновение на частную территорию. Они взяли бутылку шнапса и решили… «поговорить с овечками». Эмми не осмелилась позвонить отцу, так что честь забрать их обеих из тюрьмы округа Мидоуларк выпала мне. Тедди тогда только посмеялась.