Книга Ранчо страстных признаний, страница 83 – Лайла Сэйдж

Папа дремал в своем кресле, а я лениво переключала каналы, пока не остановилась на повторе сериала «Мыслить как преступник». Я взяла с журнального столика книгу – очередной роман про демонов, слишком горячих для реальной жизни.

Сквозь приоткрытое окно тянуло прохладным горным воздухом, на веранде тихо звенели подвески, и меня охватило редкое чувство спокойствия.

Жизнь у меня была тихая. Но это была моя жизнь.

Когда я думала о будущем, Мидоуларк всегда присутствовал в этой картине. Но мне еще предстояло решить, чем именно я хочу заниматься.

До конца работы на «Ребел блю» оставалось чуть больше месяца. Если честно, Эмми была права – это было замечательное лето.

И оно заканчивалось. Как и многое другое в моей жизни в последнее время.

От этой мысли оставался неприятный осадок – по разным причинам (одна из которых была высокой, хмурой и с зелеными глазами, но об этом я пока старалась не думать). Мне снова предстояло начать с нуля. Я неосознанно заполняла время Густом и Райли, лишь бы не думать о том, о чем стоило бы.

Громкий храп отца вырвал меня из раздумий, и я поняла, что уже минут пять читаю один и тот же абзац. Хэнк и сам себя разбудил этим звуком, резко открыл глаза и нахмурился.

Я посмотрела на него и рассмеялась.

— Вот черт, – пробормотал он.

— Я думала, в гостиную влетел товарный поезд.

— Очень смешно, – проворчал отец.

Выглядел он уже намного лучше. Щеки порозовели, в глазах появился прежний блеск. Намного приятнее было видеть его в кресле в гостиной, чем на больничной койке.

— Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

— Великолепно, – ответил он. – Полностью здоров. Готов к стейку по-деревенски.

Я приподняла бровь:

— Хорошая попытка, но нет.

— Стоило попробовать, – пожал он плечами. – А ты как? Что-то вид у тебя слишком задумчивый.

— Так и есть, – честно призналась я.

— Поделишься?

Прежде чем я успела ответить, в дверь постучали. Вот это удача! К такому разговору я была не готова. Все было слишком непонятно, мне еще предстояло разобраться с этим самой.

Я убрала книгу обратно на столик и пошла открывать. Через окошко увидела Эгги и Дасти.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что они мать и сын. Светлые волнистые волосы Дасти точь-в-точь как у Эгги и скулы такие же выразительные. Волосы Эгги полностью поседели, но по-прежнему оставались красивыми и длинными, до середины спины. На ней был привычный комбинезон «Кархарт», руки увешаны массивными серебряными украшениями с бирюзой: серьги, браслеты, ожерелья.

Только колец не было. Эгги была плотником, и ее руки – главный инструмент.

Она держала форму для запекания, Дасти стоял рядом – с двумя огромными бумажными пакетами.

— Смотрите, кого к нам ветром занесло, – сказала я, отходя в сторону, чтобы они могли войти.

— Это всего лишь курица с овощами, – отозвалась Эгги, передавая мне форму.

Я мысленно поблагодарила ее за то, что это не лазанья, – Хэнк бы расстроился, а его сердце и так пережило достаточно за последние дни.

— Греть при ста восьмидесяти градусах: тридцать минут под крышкой, двадцать – без.

— Поняла. Поставлю прямо сейчас, как раз будет к ужину.

Эгги улыбнулась и потрепала меня за щеку.

— Хорошая девочка. Умница, Тедди Андерсен.

Она зашла в гостиную и села на краешек дивана, ближе к креслу отца. Тот просиял от удовольствия.