Книга Ранчо горячих свиданий, страница 119 – Лайла Сэйдж

Так и вышло. Она – моя, я – ее, мы вместе навсегда.

Такие мысли мелькали у меня в голове, когда в толпе пассажиров показалась фигурка, которую ни с кем не спутаешь – знакомая грива сияющих черных волос и татуировка на плече. Ада бежала ко мне. Не успел я и рта раскрыть, как она уронила сумку, прыгнула в мои объятия, обвила ногами за пояс. Я пошатнулся, но сумел сохранить равновесие.

Пока мы не целовались – для этого еще придет время.

Я просто прижал ее к себе, уткнулся лицом в шею; то же сделала и она. На секунду-другую мы замерли, просто вдыхая запах друг друга. Каждая встреча после долгой разлуки казалась нам чудом – каждый из нас словно заново вспоминал, что другой существует не только в его воображении.

— Мне не хватало тебя, – прошептала Ада.

— Добро пожаловать домой, милая!

Она откинула голову и встретилась со мной взглядом. Я смотрел в ее карие глаза, она – в мои, и, как всегда, мы не могли насмотреться друг на друга. Ада вернулась из Нью-Мексико, и, должно быть, немало бывала на солнце: на носу у нее я заметил пару веснушек.

Рассмотрев меня как следует, Ада потянулась ко мне и крепко поцеловала. Вот что больше всего меня в ней заводит – ее готовность сделать первый шаг. Сразу вспомнился тот первый вечер в баре, когда она сама схватила меня за грудки, притянула к себе и впилась мне в губы.

Помню, тогда я сказал: «Что ты со мной делаешь?!»

Я знал ее (конечно, «знал» – здесь слишком сильное слово) всего пять минут, и она уже держала меня за яйца!

Целовались мы достаточно долго, чтобы люди вокруг начали присвистывать и подбадривать нас разными возгласами. Наверняка я покраснел – ну и плевать.

Наконец Ада оторвалась от моих губ. На мгновение это показалось мне страшной потерей – но в следующий миг я обнаружил, что просто прижиматься лбом ко лбу, пожалуй, тоже неплохо.

— Мне тебя не хватало! – повторила она.

— Я люблю тебя, – откликнулся я. – И безумно по тебе скучал.

— Давай никогда больше не расставаться так надолго, идет?

— Идет, – ответил я. Ни один договор за всю жизнь я не заключал с такой радостью.

Ада в последний раз прильнула ко мне, крепко сжав ногами, а затем расплела ноги и соскользнула наземь.

Я подхватил ее сумку, повесил на плечо, и вместе мы двинулись к месту выдачи багажа. А багаж у моей девушки всегда солидный!

— Сколько сумок на этот раз? – спросил я. Ада обожала покупать в поездках разные вещички, антиквариат и прочее, и привозить домой.

— Всего две, – улыбнулась она.

Первую сумку я заметил, как только она появилась на «карусели» – та же, с которой Ада приехала в «Ребел блю». Только теперь на ней красовался оранжевый ярлык, обозначающий «тяжелый груз».

Ада указала на следующую сумку с таким же ярлыком. Господи Иисусе! Поднимать их, как видно, придется из полуприседа!

В самом деле, сумки оказались тяжелые как черти.

— Знаешь, – сказал я, – я бы не удивился, если бы самолет упал, не выдержав такой ноши.

Ада только отмахнулась.

— Ради редкого винтажного набора деревянной посуды от «Пирекс», который я купила для нашего дома, стоило рискнуть!

«Для нашего дома».

Не впервые она называла дом «нашим», но всякий раз это как-то заново меня поражало. Должно быть, я все не мог привыкнуть к мысли, что мы с Адой Харт – одно целое.

— Ладно, поверю на слово, – ответил я, открывая для нее пассажирскую дверцу пикапа.