Книга Лаванда и старинные кружева, страница 47 – Миртл Рид

Она не шевельнулась. Карл взял ее за подбородок и повернул к себе, но Рут по-прежнему упорно смотрела в землю.

— Ответь, милая, – попросил он.

— Я… не могу, – заикаясь, пробормотала она.

— Почему, душа моя?

— Потому что… потому что… ты и так знаешь.

— Я хочу услышать это от тебя, любимая. Ты ведь скажешь?

— Возможно, когда-нибудь.

— Когда?

— Когда… стемнеет.

— Уже темно.

— Не совсем. Как ты узнал?

— Что именно, любовь моя?

— Что я… что мне не все равно.

— Я понял в тот день, когда ты заплакала. До того момента я и сам не сознавал своих чувств, но потом внезапно прозрел.

— Я боялась, что ты уехал на целую неделю.

— Я не смог без тебя, любимая. Поэтому вернулся.

— Ты повидал всех, кого хотел?

— Нет. Перед глазами все время стояло лишь твое заплаканное лицо. Завтра мне придется вновь уехать в город, чтобы сходить к окулисту.

— Вот как… – протянула она с глубоким разочарованием.

— В последний раз, милая. Потом мы больше не расстанемся.

— Никогда?

— Никогда в этой жизни… и после нее тоже.

Вскоре они поднялись с бревна, чтобы направиться домой.

— Наверняка ты считаешь меня глупой, – пробормотала Рут, вытирая глаза, – но я не хочу, чтобы ты уезжал.

— Я и сам не хочу уезжать, любимая, но, если ты продолжишь плакать, я просто сойду с ума. Не могу видеть, как ты расстроена.

— Больше не буду, – пообещала она, улыбаясь сквозь слезы, – но как же здорово, что теперь у меня есть красивый строгий воротничок и новый галстук, в которые можно поплакать.

— Они к твоим услугам, милая, но только для всего прочего. Полагаю, мы уже помолвлены?

— Не знаю, – тихо ответила Рут. – Ты не просил меня выйти за тебя замуж.

— А ты хочешь стать моей женой?

— Момент настал, верно?

Уинфилд наклонился и что-то прошептал ей на ухо.

— Я должна подумать, – с самым серьезным видом заявила Рут. – Это так внезапно.

— Моя милая девочка, – засмеялся Карл, – неужели ты меня никак не обнадежишь?

— Еще больше?

— Да, еще, – ответил он, намеренно сделав вид, что ее не понял. – К тому же стемнело.

Склон холма уже давно окутали благоухающие сумерки, в просветах между ветвями мерцали первые звезды. Мгновением спустя Рут, в свою очередь, тоже что-то шепнула ему на ухо. Всего пару слов, однако остроглазые малиновки, украдкой наблюдавшие за ними с ветвей клена, наверняка заметили, что оба остались в высшей степени довольны.

Хотя Уинфилд на следующий день твердо решил вернуться в город, уехал он только ближе к вечеру. Рут отправилась с ним на станцию, и, когда поезд тронулся, ее, несмотря на поселившееся в сердце счастье, охватило отчаяние.

Однако тосковать по Карлу ей пришлось недолго, поскольку в конце недели, в соответствии с извечным обычаем, случилась неожиданность.

Тем утром Рут сидела в своей комнате возле окна и пыталась шить, когда у калитки остановилась деревенская коляска, из которой вышла какая-то женщина. Возница лениво шевельнулся, порываясь встать с сиденья, но она заявила высоким чистым голосом:

— Не беспокойся, Джо. Он сам займется вещами.

Женщина направилась к дому, с некоторой величавостью обмахиваясь шейным платком, который изысканно держала точно за середину. За ней следовал невысокий пожилой джентльмен с огромным свертком, перевязанным шалью, большим, сильно потрепанным чемоданом, раздвижной корзиной, растянутой во всю высоту, и двумя небольшими узлами. Под мышкой одной руки он зажал трость, другой прижимал к себе зонтик. За такой горой багажа его самого едва можно было разглядеть.