Онлайн книга «Лаванда и старинные кружева»
|
Как будто его слабый лучик мог проникнуть сквозь завесу, отделяющую нас от вечности, или рассеять серость, которая расходится в стороны, только чтобы открыть кому-то проход. Нет, вся любовь и вера мисс Эйнсли неспособны воскресить мертвых даже для того, чтобы их простить. Рут вспомнила, с какой нежностью мисс Эйнсли относилась к Карлу, колыбельные, которые та тихо напевала про себя, и прикусила дрожащую губу. «Нет, она не знает. И слава богу, никогда не узнает!» Убрав оставшиеся вещи в сундук, Рут закрыла крышку и накинула сверху, как и прежде, любимый ковер мисс Эйнсли. Когда она вернулась в спальню, хозяйка дома уже опять спала, прижавшись щекой к письмам. Карл сидел рядом, держа ее за руку и размышляя над тайной, которую не мог объяснить. При виде этих двоих, сблизившихся странным образом, у Рут заныло сердце. Им выпало совсем немного времени быть вместе. Как можно за столь короткие мгновения возместить потерю целой жизни? На востоке появились первые проблески света. Рут стояла у окна, наблюдая, как в сером небе над холмом, где еще тускло сияли две или три звезды, появляются более яркие краски. Ночник мигнул и погас. Рут вынесла его в коридор и вернулась к окну. Облака, будто светясь изнутри, постепенно обретали пурпурные, малиновые и бирюзовые оттенки, отчего-то живо напоминая о том, как ткался ковер мисс Эйнсли. Сзади подошел Карл и обнял Рут за талию. Они вместе наблюдали, как рождается это чудо, старое, словно мир, и в то же время по сей день не утратившее новизны. — Я не понимаю… – начал он. — Тише, милый, – прошептала Рут. – Потом я все тебе объясню, но не хочу, чтобы она знала. Небо медленно светлело, и потихоньку сама комната наполнялась более яркими красками. — Красиво, правда? – выдохнула Рут, раздвинув занавески. Звуки, донесшиеся из комнаты, заставили их резко обернуться. Мисс Эйнсли сидела в кровати, щеки ее раскраснелись, вокруг разлетелись письма. Лента соскользнула с волос, и тяжелые белые пряди рассыпались по плечам. Рут подошла ближе, чтобы снова их завязать, но мисс Эйнсли очень мягко, не говоря ни слова, ее отстранила. С восхищением и любовью она смотрела на Карла, с задумчивым видом стоящего у окна. Отблески восходящего солнца скользили по ее лицу, глаза, тронутые утренней зарей, сияли, будто сапфиры. Проникший в комнату первый луч солнца коснулся ее волос, превратив седину в сверкающее серебро. Внезапно ее лицо будто озарилось внутренним светом. Карл отошел от окна. Его странным образом тянуло к ней, и на лице мисс Эйнсли вспыхнула невыразимая радость. Охваченная жаждой несостоявшегося материнства, она с тоской воскликнула: — Мой сын! — Мама! – в ответ выдохнул он и бездумно бросился к ней, чувствуя, будто когда-то давно они уже принадлежали друг другу, но их непостижимым образом разлучили, а потом стало слишком поздно. Карл заключил ее в объятия, прижал к себе и прерывисто прошептал несколько слов, которые услышали только она и Господь. Рут всхлипнула и отвернулась – наблюдать сейчас за ними казалось почти святотатством. Преображенная странным светом, мисс Эйнсли подняла к нему лицо. Ее губы на мгновение дрогнули, а после похолодели под его губами. Она закрыла глаза и откинулась на подушки, но на мраморной белизне лица отразилось торжество, как будто в конце пути, за разделившим их туманом, ее мечта наконец стала явью. И он, которому надо было бы родиться ее сыном, наклонился и, не замечая слез, падающих на бледное лицо, снова ее поцеловал. |