Книга Лаванда и старинные кружева, страница 9 – Миртл Рид

Рут нашла пожелтевшие письма с давно выцветшими словами, зачитанную до дыр азбуку и несколько потрепанных школьных учебников, на форзаце каждого из которых значилось: «Книга Джейн Хэтэуэй»; обрезки кружев, парчи и шуршащей тафты, узоры для лоскутных одеял, игольницы и тому подобные важные сокровища, которые можно отыскать на любом приличном чердаке.

Когда Рут, тихо напевая себе под нос, убирала их обратно, на пол упала сложенная газета, столь же пожелтевшая и потрепанная, как и письма. Гостья развернула ее с осторожностью. Оказалось, газете больше тридцати лет; на последней странице вокруг одного из объявлений виднелась едва заметная линия, как будто кто-то намеренно решил его выделить. Это было сообщение о свадьбе Чарльза Г. Уинфилда, капитана шхуны «Мэри», и мисс Эбигейл Уэзерби.

— Эбигейл Уэзерби, – вслух произнесла Рут. Имя звучало мило и старомодно. – Наверное, это друзья тети Джейн.

Закрыв чемодан, она задвинула его на прежнее место.

В дальнем углу стоял старый кедровый сундук, обильно украшенный резьбой. Раскрасневшись от удовольствия, Рут подтянула его поближе к свету и устроилась рядом на полу. Судя по всему, здесь мисс Хэтэуэй хранила свои сокровища, которые убрала на чердак, когда по прошествии лет окончательно уверилась, что так и останется старой девой.

Сверху, аккуратно завернутое в простыню, лежало платье из белой парчи с высокой талией, причудливо отделанное жемчугом. Низкий, но вполне скромный квадратный вырез обрамляло кружево с изящным морозным узором – алансонское, не иначе. Под платьем обнаружились стопки нижнего белья из тончайшего льна, явно ручной работы, с различной отделкой: кружевом, вязаной каймой или оборками и вышивкой.

Внизу нашлись еще одно, сильно поношенное, платье из мягкого голубого кашемира, несколько морских раковин, ожерелье из неограненной бирюзы, изменившей цвет на зеленый, молитвенник, небольшой сборник церковных гимнов и пачка писем, перевязанных выцветшей синей лентой, к которым Рут не решилась притронуться. Еще в сундуке лежал снимок – амбротипия ^[5] в богато украшенном футляре, изображавшая красивого молодого человека с дерзким, бесшабашным взглядом, на который были падки женщины во все времена.

Рут с улыбкой убрала сокровища, размышляя о том, что, если бы судьба распорядилась иначе, этот молодой человек мог бы стать ее почитаемым и уважаемым дядюшкой. И внезапно осознала, что вот так, походя, наткнулась на любовное увлечение своей тети.

Обычно она не совала нос в чужие секреты и, спускаясь с чердака с лампой в руках, ощущала себя виноватой. Позже, сидя на узкой веранде под теплыми лучами весеннего солнца, Рут сочинила для себя историю любви, имевшую место в ранней юности Джейн Хэтэуэй.

Она отчетливо смогла себе представить, как тетя Джейн готовила приданое, собираясь замуж за этого привлекательного молодого человека, но отчего-то Чарльз Уинфилд, согласно объявлению в сложенной газете, женился на другой. О причинах случившегося оставалось только гадать. Возможно, тетя Джейн сама разорвала помолвку или же вероятный дядюшка Чарльз, не утруждая себя какими-либо формальностями, просто нашел себе новую пару.

Впрочем, если бы неверный возлюбленный женился на другой, стала бы тетя Джейн хранить в сундуке ценные для нее вещи и свадебное платье? Сама Рут точно бы все выбросила, однако тетушки в ее понятии принадлежали к особому классу. Вполне возможно, что Чарльз Уинфилд когда-то был любимым тети и она сохранила газету без каких-либо особых причин или же просто в память о «давно минувших временах».