Книга Развод с горьким привкусом кофе, страница 18 – Сусанна Ткаченко

Бегу к двери, прикладываю ухо. Слышу, как приезжает лифт, раздаются тяжёлые шаги по лестничной площадке.

— Савелий, миленький, я не могу тебе открыть! — кричу, не дожидаясь, пока он позвонит. — Я заперта. И интернета нет! Пожалуйста, позвони по номеру, который я тебе скажу, и передай мои слова! Сможешь?

За дверью — лёгкая пауза.

— Маргарита Сергеевна, может, Алине позвонить? Что случилось?

— Нет, не надо Алине! — резко отвечаю. — Набери моему брату! Его зовут Артём!

Я только его номер помню наизусть. Придётся и брата втягивать. Но жалости к Даниле не осталось — только холодная ярость.

— Хорошо-хорошо, диктуйте номер.

Диктую цифры, зажмурив глаза. Пауза. Потом слышу, как Савелий объясняет, кто он такой и по какому поводу беспокоит.

Пауза, и я выкрикиваю своё сообщение брату:

— Артём, позвони срочно Князеву и скажи, что я заперта в квартире и без связи! В налоговую поехать не могу! Он знает, что делать!

За дверью — шёпот, неразборчивые фразы. Потом Савелий чётко повторяет:

— Маргарита Сергеевна, ваш брат говорит, чтобы вы не переживали. Он всё сделает. Велел вам ждать его собранной.

Слёзы снова накатывают, но теперь от облегчения.

— Спасибо тебе огромное! — горячо благодарю. — Ты меня буквально спас!

— Не за что, Маргарита Сергеевна. — Его голос тихий, но твёрдый. — И это… Не беспокойтесь. Я никому ничего не расскажу.

Шаги удаляются.

Какой же он всё-таки хороший… А вот я — дура! Совсем не разбираюсь в людях и доверяю не тем.

Чувствую опустошение. Бреду в ванную, брызгаю ледяной водой в лицо, чищу зубы, принимаю душ — всё на автомате. Плетусь в комнату одеваться. Сегодня нет сил ни на выбор наряда, ни на макияж. Стягиваю волосы в пучок, надеваю первые попавшиеся джинсы и старый свитер. Ползу в кухню, наливаю кофе и сажусь ждать. Больше мне ничего не остаётся.

Сижу за столом, тяну любимый напиток, но сегодня он горчит. Как будто поднялся осадок и отравляет привычный вкус. Всё как в моей жизни.

Минут через двадцать тишину в квартире разрывает оглушительный грохот — кто-то лупит кувалдой по металлической двери. Я вскакиваю со стула, сердце колотится где-то в горле. Бегу в прихожую.

— Артём, это ты? — пытаюсь перекричать скрежет металла.

— Марго! Отойди от двери! — узнаю голос брата сквозь рёв перфоратора.

Стена дрожит, сопротивляясь напору. Вдруг — громкий щелчок замка. Дверь с визгом распахивается.

В проёме, за спинами двух спасателей в спецкостюмах стоит Артём. Его лицо — сплошная маска ярости.

— Ты вообще понимаешь, что творишь⁈ Почему вчера мне ничего не сказала⁈ — хватает меня за плечи, трясёт.

— Я не… — Пытаюсь вырваться.

— Молчи! — рычит он, разворачиваясь к спасателям. — Всё, мужики, свободны. Спасибо. Докладывайте начальнику, что я всё привезу в часть, как и обещал. — Когда те уходят, Артём пинает оторванную дверную петлю. Она со звоном улетает в угол. — Ну что, героиня? — сквозь зубы шипит брат. — Наигралась в бедную сиротку, которая всё сама да сама?

Я молчу, кусая губу до крови. Артём вдруг резко выдыхает, проводит рукой по лицу:

— Ладно… Собирайся. Быстро.

— Куда? — протираю ладонью мокрые щёки.

— К Тимуру, — бросает он через плечо, набирая номер. — Он уже договорился в налоговой. Тебя ждут.

Данила

После похода в ресторан с Котом настроение улетело в пропасть с бешенной скоростью. На душе скребут кошки, а в висках стучит, будто кто-то молоточком методично долбит по черепу. Проснулось чувство вины, липкое и противное, как паутина на лице, и тут же накатило дурное предчувствие, холодной волной разливающееся по спине. Марго точно не поверила моей нелепой отмазке про друга из бани, а если она начнёт копать… Если обратится к своему братцу, этому чертову Артёму с его связями… Даже думать об этом не хочется, но мысли, как назойливые мухи, так и кружат вокруг этого.