Книга Шрам, страница 122 – Эмили Макинтайр

Осыпая поцелуями ее позвоночник, я беру ее за волосы и откидываю голову назад, вынуждая тело приподняться. Теперь Сара оказывается вровень со мной.

— Такая податливая, такая покорная. Стоишь на коленях и умоляешь оставить следы на твоей коже, – шепчу я ей на ухо.

Ее тело дрожит, бедра напрягаются; она двигается назад и вперед, потирая половыми губами мой член. Возбуждение достигает пика, и мне так хочется погрузиться в нее настолько глубоко, насколько смогу.

— Скажи, что ты моя, – требую я. Отпустив волосы, беру ее за горло – ее спина касается моей груди, создавая невероятное трение. Член уже изнывает, поэтому я толкаю бедра вперед. – Я отчаянный мужчина, Сара.

Пальцы сжимаются вокруг ее горла; вторая рука обхватывает ее талию и скользит вниз до тех пор, пока большой палец не нащупывает идеальный, сладкий, набухший пучок нервов, который умоляет меня трогать его, пока Сара не потеряет сознание от удовольствия.

— Скажи, – повторяю я, – и ты кончишь так сильно, что потом мне придется собирать тебя по кусочкам.

Она засасывает воздух – этот звук настолько сильно меня возбуждает, что я до крови прикусываю щеку.

— Твоя, – шепчет она.

Я проникаю в нее одним мощным толчком.

Мы оба стонем, и я начинаю двигаться в наказывающем темпе. Яйца шлепаются о ее клитор; бедра хлопают по раскрасневшимся и нежным ягодицам. Мои глаза впиваются в нее, и тогда тепло обволакивает все мое тело, вызывая дикое желание кончить в нее – хотя бы немного, просто чтобы узнать, каково это.

Когда яйца уже почти на одном уровне с основанием члена, я наклоняюсь вперед, вгрызаюсь в нее, словно животное; каменный пол до крови царапает мне колени.

— О боже, – кричит она, и все ее тело вибрирует.

Можно ли ревновать к Богу? Не знаю. Но когда это слово слетает с ее губ, мне хочется перерезать себе вены и полететь в его царство, чтобы сжечь его дотла.

Я снова шлепаю ее, на этот раз сильнее, гневаясь, что она смеет звать Его, когда это я разрываю ее на части. Злясь, что до того, как пустить меня в свою сладкую киску, она собиралась меня убить.

— Ты будешь кричать только мое имя, кончая на моем члене, ma petite menteuse. И ничье другое.

Я обхватываю ее за талию, крепко сжимаю и тянусь кончиками пальцев вниз, пока они не нащупывают клитор.

— Тристан! – кричит Сара, напрягаясь; она течет все сильнее и сильнее.

— Правильно, маленькая лань. Это я свожу тебя с ума. Только я. И всегда буду.

И тут она взрывается. Мое имя срывается с ее губ – и этого достаточно, чтобы у меня напряглись мышцы, а зрение затуманилось. В этот же миг густая сперма извергается из пульсирующей головки и наполняет ее изнутри. Пальцы впиваются в ее бедра, и я смотрю вниз, наблюдая, как густые белые струйки вытекают из ее киски и скользят вниз по моему члену.

Это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

Задыхаясь и изнемогая, я опускаюсь на ее спину, оставляя ленивые поцелуи вдоль позвоночника и без сомнений понимая, что, кроме нее, больше никто не имеет ценности и никогда не будет иметь.

САРА

Мы лежим в его постели. Пальцы Тристана путешествуют по моим рукам; лоб прижимается к обнаженной спине. Я впервые оказалась в его комнате, но она именно такая, какой я ее себе представляла: роскошная бордовая мебель и черные шелковые простыни. Остатки его спермы прилипли к внутренней стороне бедер, но я слишком измучена, чтобы пойти и помыться: разум и тело сражаются внутри меня, собирая последние частицы энергии и перемалывая их в пыль. Ягодицы ноют от боли, а чувства захлестывают меня с головой. Между тем мне все еще неспокойно.