Книга Шрам, страница 53 – Эмили Макинтайр

Шейна поворачивается ко мне, смотрит на меня тусклым взглядом:

— Я та, кто вам нужен.

Едва слышно хмыкнув, я сжимаю ее челюсть и, наконец, выпрямляюсь. Она не верна делу, а даже если и верна, это не изменит того факта, что Эдвард молча привел чужака – опасного чужака.

Впрочем, Шейна – новый инструмент в моем арсенале, которому я точно смогу найти применение.

Скрестив руки, я смотрю на нее сверху вниз:

— Можешь встать.

Она выставляет руки, отталкивается от грязного деревянного пола, встает и отряхивает платье.

Подойдя вплотную, я глажу ее по затылку и наклоняюсь к ней так, чтобы никто меня не услышал:

— Ты будешь верна мне, или я заставлю тебя смотреть, как я расчленяю каждого дорогого тебе человека. – Ее тело содрогается от моего прикосновения. – А потом я посажу тебя на цепь, как собаку, и позволю гиенам совать свои члены куда им заблагорассудится, пока тебя не затрахают до смерти. Я сохраню твою жизнь исключительно для их удовольствий. – Отстраняюсь, чтобы заглянуть в ее влажные испуганные глаза, а потом прикасаюсь свободной рукой к ее щеке: – Я не остановлю их даже тогда, когда ты будешь умолять о смерти. Поняла?

Она кивает, всхлипывая. Ее щеки намокли от слез.

С улыбкой я отступаю, развожу руки в стороны и обращаюсь к присутствующим:

— Поприветствуйте нашего нового воина. Она здесь, чтобы присоединиться к борьбе.

САРА

— Я не идиотка, Марисоль. Я умею танцевать.

Уткнув руки в бока, женщина поджимает губы – в последнее время она только этим и занимается:

— Это ваш первый танец с его величеством.

Отойдя к стене бального зала, я беру стакан воды и делаю глоток, мечтая, чтобы этот кошмарный «урок» поскорее закончился. Танцами я занимаюсь с самого детства и прекрасно знаю, что нужно делать.

— Миледи, мне бы очень не хотелось, чтобы вы опозорили себя и короля.

Я сужаю глаза. Ее тонко завуалированное оскорбление вонзается в кожу, точно иголки.

— Нет, конечно, этого нельзя допустить.

Марисоль подходит к цилиндрическому патефону – с колоколом, как у духового инструмента, – и опускает узкий край вниз. Спустя мгновение в зале уже льются звуки музыки.

С тяжелым вздохом я принимаюсь разминать шею – как раз в тот момент, когда на восточной стене открывается дверь.

— Неужели я пропустила все веселье? – по залу разносится голос Шейны.

Я поворачиваюсь к ней с широкой улыбкой.

— Шейна! Где тебя носило? Я так скучала! – Я раскидываю руки и приглашаю ее в объятия. В груди становится тепло.

— Я ведь ужасно люблю пропадать. – Она прижимается ко мне. – Мне так много нужно тебе рассказать, – шепчет она на ухо.

Кивнув, я разрываю объятия и беру ее за руки. Любопытство пробирается во все уголки сознания, и я не могу не задаться вопросом, что она хочет мне рассказать и где она все это время была.

— Я могу чем-то помочь? – спрашивает Шейна, оглядываясь по сторонам.

— Нет, если только ты не найдешь мне танцора получше. – Я поворачиваюсь к Марисоль, сморщив нос: – Без обид.

Марисоль вздыхает, хмуря светлые брови:

— Нет смысла обижаться.

Я начинаю смеяться.

— Да ладно, Марисоль. Расслабься! – Я подхожу к ней, кладу ладонь на плечо. – Все будет прекрасно. Ты отлично справляешься, и мне очень жаль, что усложняю тебе жизнь. Но, клянусь, танцевать я умею.

Ее глаза смягчаются, уголки губ подрагивают, и она кивает, тяжело вздыхая.